Мы едва успели спрятаться; два находившихся поблизости матроса кинулись вслед за нами, но последнего один из крабов, уже появившихся на палубе, успел ухватить клешней за ногу, вырвав кусок плоти.
То, что случилось потом, продолжалось недолго, но было ужасно.
Через иллюминаторы мы видели, как сотни или тысячи мерзких существ взяли судно на абордаж. Они за несколько минут заполнили палубу с отвратительным шумом ножек, щелкающих клешней и сталкивающихся панцирей.
Некоторое время мы слышали крики матросов, укрывшихся в кабине на баке, но скоро адский шум захвативших корабль чудовищ заглушил все остальные звуки.
Чанг похлопал по принесенному им с собой мешку:
Я захватил кое-что съедобное.
Зачем? — поинтересовался капитан.
Может пройти много дней, прежде чем они покинут судно. А как у нас с водой?
Мы обнаружили только одну бутылку с сельтерской.
Значит, нам нужно будет выйти наружу и уничтожить эту дрянь, — пожал плечами капитан.
Вы не сделаете и двух шагов, как они разорвут вас в клочья, капитан, — холодным тоном сообщил Чанг.
Один из матросов, смотревший в иллюминатор, внезапно закричал:
Вы только посмотрите, что они делают! Они режут на куски ванты и расчалки!
Действительно, жуткие существа принялись систематически разрушать корабль. В один момент были порезаны на куски тросы, бухты которых лежали на палубе, а потом они принялись за рангоут, от которого во все стороны полетели щепки.
А вот, если они догадаются заняться дверьми и перегородками… — пробормотал Чанг.
В кабине было невероятно жарко, и мы быстро опорожнили бутылку с водой.
К середине дня палуба судна представляла собой невероятное, фантастическое зрелище: все предметы и постройки были покрыты красной пеленой и стали неузнаваемы; шум стал настолько невыносимым, что капитан раздал всем клочки ваты, чтобы заткнуть уши. Мы жестоко страдали от жары и жажды, и страх мертвой хваткой сжимал нам горло. Мы уже не раз слышали, как агрессоры царапаются в деревянные перегородки; судя по всему, они намеревались добраться до нас.
Это предположение подтвердил Чанг. Он сказал:
— Это мы интересуем красных пиратов. Не сомневаюсь, что они давно ничего не ели, а мы для них — желанное блюдо!
Один из матросов, имя которого я не помню, закричал, что он не позволит сожрать себя крабам — в конце концов, это крабы созданы, чтобы быть пищей для человека, а не наоборот!
По-видимому, жара, жажда и страх повредили ему рассудок, и мне пришлось повалить его на пол, когда он попытался открыть дверь и наброситься на красных пиратов.
В этот момент один любознательный краб появился за стеклом иллюминатора. Его далеко выдвинутые вперед глаза, черные и блестящие, уставились на нас с непередаваемой свирепостью. Краб внимательно рассматривал нас и, вероятно, обдумывал возможность добраться до нас.
В пять часов по моему хронометру, когда мы уже теряли сознание, произошло нечто удивительное.
Внезапно красные волны, затопившие палубу, хлынули к бортам, словно охваченные паникой. Мы услышали непрерывный плеск множества тел, падающих в воду, словно с палубы сгребали какой-то сыпучий груз.
Через четверть часа на судне не осталось ни одного краба. Чанг закричал:
— Они ушли! Это чудо!
Мы вышли на палубу. Палуба выглядела так, словно на ней долгое время трудилась бригада свихнувшихся плотников.
Мы освободили матросов, скрывавшихся в кабине на баке; они уцелели, так как дверь и перегородки кабины были усилены металлическими листами.
Меньше повезло мотористам; крабам удалось проникнуть в машинное отделение, и с ними началось настоящее сражение с применением лопат, ломов и даже раскаленных углей из топки. К счастью, на судне не начался пожар. Машинное
отделение удалось отстоять, но двое парней были сильно изранены клешнями.
Неподалеку от судна можно было видеть бурые пятна, образованные миллионами крабов, массы которых медленно удалялись к горизонту; их то и дело рассекали черные плавники акул, которых мы посчитали мстителями и принялись бурно аплодировать им.
Бросив якорь у Сен-Джонса, мы обратились к местному профессору, с интересом выслушавшему нас. Потом он сказал, что красные крабы — это животные, которыми время от времени овладевает тяга к миграции. Обычно они живут на большой глубине в Саргассовом море, откуда отправляются в продолжительные экспедиции, иногда даже выбираясь на сушу. Он привел их название на греческом или латинском, но я его не запомнил.