Хозяин таверны выглядел таким смущенным, что Джон рассмеялся.
Если понадобится, я могу переночевать даже в лесу под открытым небом… Не беспокойтесь ни о чем, Лебеволь, завтра утром я покину вашу уютную гостиницу.
Хозяин таверны «У друзей бутылки» откланялся, рассыпаясь в благодарностях, а Джон провел остаток дня на террасе, наблюдая за рыбаками.
Генерал Вашхольдер не появился этим вечером в таверне. Лебеволь объяснил, что он бывает у него только один раз в неделю. Джон заметил, что за весь вечер в таверне действительно не появился ни один клиент, если не считать робкого герра Энке, с жаром объяснявшего служанке, что водяные и другие загадочные и опасные существа делают жизнь в городе рискованной.
С прошлого года из города исчезли семь парней, здоровых и крепких, не оставив никаких следов, — услышал Джон. — Куда они могли пропасть? Трое из этой семерки были обручены и не собирались покидать город, а остальные были прекрасными работниками и достаточно хорошо зарабатывали… Вы, Мариэдль, конечно, ничего не сможете объяснить, а вот я скажу вам, что во всем виноваты водяные, настоящие водные дьяволы. Я уверен, что молодые люди попали к ним в лапы и сейчас находятся неизвестно в каких кругах ада!
На следующий день в десять часов утра Эксхем вскочил в седло и слегка пришпорил коня, двинувшись в направлении, указанном ему Лебеволем.
Проезжая мимо ратуши, он оказался в центре большой группы горожан. На одной из колонн здания он увидел написанное от руки объявление; забравшийся на постамент Ганс Пиперман обращался с пылкой речью к взволнованной толпе.
— Нужно что-то делать, — кричал он, — члены муниципалитета не могут закрывать глаза на происходящее. Они считают, что расщедрились с наградой, но что такое пять талеров? Почему бы не объявить награду в виде кувшина с пивом?
— Пиперман прав! — зашумели в толпе.
Заметив англичанина, Ганс бросился к нему.
— Добрый день, милорд… Надеюсь, что он действительно будет для вас добрым, не то что для двух несчастных парней, о которых ничего не известно со вчерашнего вечера. Пропали два брата Мюкке, Эрнст и Карл. Когда стемнело, они отправились на рыбалку, потому что самых крупных угрей можно поймать только ночью. Утром их лодка оказалась пустой, оба рыбака куда-то исчезли. Муниципалитет объявил о награде в пять талеров тому, кто найдет их. Мы же знаем, что ни одного из пропавших в последнее время так и не удалось обнаружить!
Из открывшегося на втором этаже окна свесился советник Веттерфане и закричал:
— Прекрати волновать народ, Пиперман! Или мне придется арестовать тебя и выгнать из города!
— Мы требуем, чтобы началось расследование, — ответил Пиперман, — Для начала можете спросить у Корешка, что он делал вчера ночью на берегу?
— Корешок — это мойщик бутылок, он работает у аптекаря Цукербайна, — пояснил Пиперман Эксхему. — Это неприятный уродливый карлик.
— Где Корешок? Приведите его сюда! — закричали собравшиеся. — Если он не захочет говорить, мы вырвем у него язык!
По знаку герра Веттерфане два стражника с алебардами попытались разогнать толпу. Но возмущенные горожане накинулись на них и мгновенно обезоружили, так что беднягам пришлось поспешно укрыться в здании мэрии.
Советник тоже был вынужден спрятаться, захлопнув окно, после того как в него полетели гнилая тыква и несколько ничуть не более свежих луковиц, за которыми вполне могли последовать булыжники.
— Настоящая революция! — воскликнул Джон, и похлопал коня по шее, стараясь поскорее отъехать с места стычки.
В этот момент крики вспыхнули с новой силой.
— Корешок! Мы его поймали! Он прятался, негодяй! Где веревка? Его нужно повесить!
На глазах у Джона разыгрывалась отвратительная сцена.
Два рыбака в серых блузах притащили на площадь небольшого сгорбленного человечка, осыпая его тумаками.
Эксхем услышал, как бедняга кричит от боли и отчаяния:
— Я ни в чем не виноват! Я ничего не знаю! Не бейте меня… Боже, они хотят меня убить… Неужели никто не спасет меня?
Вопли карлика звучали с таким отчаянием, что Джон не выдержал. Он направил коня в толпу и остановился перед рыбаками.
— Прошу вас, отпустите этого бедолагу, — решительно потребовал он.
— Не вмешивайтесь не в свое дело, — прозвучал ответ, и вокруг него замелькали сжатые кулаки.