Ларкине заглянул в комнату, слегка приоткрыв дверь.
Полковник Макинтайр… Пришла дама…
Тише, — шепнул полковник, — не нужно будить его раньше времени.
Разрешите ей взглянуть на милорда через приоткрытую дверь, — взмолился Ларкине.
Тише! Он шевелится, сейчас проснется… Он что-то говорит!
Эксхем, как будто не совсем проснувшийся, негромко пробормотал несколько слов.
Уходите, Маргарет… Ваше сходство с ней стало проклятьем для меня… Эрна… Моя дорогая, моя удивительная Эрна…
За дверью послышался шум. Раздался душераздирающий крик. Макинтайр вскочил и шагнул к двери.
Боже, — закричал Ларкине, — она упала в обморок!
Осторожней со светом, — сказал доктор Вильсон. — Вы зажгли слишком много свечей, некоторые из них нужно погасить, леди Дьюкен. Так, теперь хорошо… Я снимаю повязку. Капитан Эксхем, не открывайте сразу глаза, подождите несколько секунд… Так, хорошо. А теперь приоткрывайте глаза, но очень и очень медленно, так медленно, как только можете.
Джон подчинился. Адская вспышка заставила его вскрикнуть от боли, и он снова закрыл глаза.
— Ничего страшного, — успокоил его доктор, — этого следовало ожидать. Приоткройте снова глаза, Эксхем, на этот раз у вас получится лучше.
Джон осторожно приподнял веки, казалось, ставшие свинцовыми. Он увидел светлые пятна, что-то темное… Потом увидел язычки огня и понял, что это свечи. Пламя свечей было невероятно, болезненно ярким.
— Все будет хорошо! — воскликнул доктор Вильсон. — Теперь откройте глаза шире, смелее! Посмотрите вокруг, капитан Эксхем! Вы ведь можете видеть меня?
Джон увидел стоявшего рядом Ларкинса, стиснувшего руки, словно для молитвы, затем Макинтайра, шумно сморкавшегося, и леди Дьюкен, радостно хлопавшую в ладоши.
— Вы узнаете меня, Джон? — воскликнула пожилая леди.
— Да, конечно, миледи… Я даже узнаю вашу изящную зеленую шляпку.
— Можно подумать, что после нескольких месяцев слепоты вы не способны ни на что иное, как только любоваться дамскими шляпками… Но у меня есть нечто более интересное для вас! Оглянитесь, Джон!
На лице больного появилось выражение гнева.
— Ларкине, попросите эту даму немедленно уйти отсюда!
— Ни в коем случае! — сердито крикнула леди Дьюкен.
— Маргарет… — Джон замолчал, и его глаза широко раскрылись.
Она стояла перед ним, бледная и неподвижная, словно статуя. Блики света от новогодней елки падали на ее лицо, расцвечивая его тенями.
И ее волосы не были светлыми; темные пряди казались золотисто-каштановыми.
— Эрна!
— Ах, Джон! Дорогой мой! — воскликнула она и обняла его, не пытаясь сдержать слезы.
Капитан Эксхем! — строго обратилась к Джону леди Дьюкен. — Я вижу, что ваше зрение восстановилось, но мне хотелось бы понять, восстановился ли ваш рассудок?
Я очень надеюсь на это, миледи! — улыбнулся Джон.
Рассудок вам пригодится. Эрна готова многое вам простить, противный повеса. Вы едва не выгнали ее, словно попрошайку, или какую-нибудь потаскушку. Фу, как не стыдно так вести себя с графиней Гейерштайн!
Но вы, разумеется, не могли знать, что Маргарет… Что леди Лидаун не смогла пережить позор своего мужа. Бог пожалел ее бедную слабую душу… Сейчас вам нужно правильно воспользоваться своими новыми глазами, чтобы внимательно посмотреть на Эрну и понять, как вы могли так долго и так жестоко заставлять ее страдать! Но сейчас постарайтесь воспользоваться своим слухом.
Я весь внимание, миледи!
Герцог Веллингтон не возражает, чтобы одна из его кузин вышла замуж за лавочника.
Что это значит? — в голосе Джона прозвучало неподдельное изумление. — О какой кузине герцога вы говорите? Разве вы только что не сказали, что Маргарет покинула наш мир?
С чего вы взяли, что речь идет о Маргарет? Жаль, что с нами нет этого педанта Сайруса, который мог бы рассказать вам, что в свое время старый граф Карл-Фридрих женился в Ганновере на англичанке, урожденной герцогине Уэлсли. А теперь, сэр Джон Эксхем — вас с полным правом можно так называть, — я спрашиваю вас, собираетесь ли вы жениться на моей дочери?
Уэлсли… Ваша дочь… — Джон был ошеломлен услышанным. — Леди Дьюкен, вы в своем уме?
Я всегда старалась не терять рассудок. А для вас я скажу, что я сестра скончавшегося Холи Уэлсли, лорда Лидауна, а также Мэри Уэлсли, графини фон Гейерштайн, матери Ульриха и Эрны!.