Тимко поднял голову и, вздохнув несколько раз глубоко, промолвил наконец:
— Нет, я не сержусь... на свою разве дурную башку... так ведь ее, коли что, можно и об стену...
— Что ты, что ты, мой любый? — улыбалась детски радостно Елена, лаская Тимка. — А? Не сердишься?
Тимко отрицательно помахал головою и улыбнулся, в свою очередь бросив огненный взгляд на свою мачеху.
— Не сердишься? Нет? Ну так поцелуй!
Тимко прикоснулся к щеке своей мачехи и вскрикнул, словно обожженный огнем:
— Ой, меня тато ждет! — схватился он порывисто с места.
— Погоди, Тимко, — остановила его серьезным тоном Елена, — мне по поручению батька и нужно переговорить с тобою о важном деле. Видишь ли, вся надежда твоего отца, да и все благо нашей страны, зависит теперь от приобретения прочного союзника. Господарь Лупул просит у нас помощи; у него одна дочь, красавица, наследница престола. Господарь сильно богат, союз с этим княжеством, тесный, неразрывный, нужен твоему батьку, как воздух утопающему...
Тимко слушал речь Елены с широко открытыми глазами; он и сам молодым умом своим понимал, что нужны союзники, но, во-первых, он о мультанском господаре в первый раз слышал, даже и не мог сообразить хорошенько, где лежит земля господаря, да и кто он сам, а во-вторых, он и в толк не мог взять, почему ему об этом говорит Елена.
— Да я — то при чем здесь? — развел он наконец руками.
— А вот при чем, любый: батько хочет послать тебя с войском туда, к этому господарю, чтобы ты там постоял для его охраны и защищал бы от напастников.
— Что ж, — вздохнул Тимко, — пошлет батько, так поедем; его слово-закон.
— Но не одного этого желает твой батько, он желает еще сыну счастья-доли, а краю родному, через эту долю, желает свободы и славы.
— Я не понимаю что-то, — потер себе лоб Тимко, и в его потемневшем взоре блеснул какой-то неопределенный испуг.
— Он желает, — медленно отчеканивала, пронизывая его глазами, Елена, — чтоб ты получил в наследство господарство, чтоб соединил его навеки с Украйной и чтоб через это создалось независимое, свободное русское княжество.
— Что? Чтоб я... Да как же это? — отступил Тимко.
— Чтоб ты женился на дочке Лупула.
— Я? Простой козак?.. На господаревне? — схватился Тимко за чуприну.
— Ты не простой козак, а сын гетмана... да еще какого!
— Там осмеют меня.
— Тебе в помощь пошлют с полсотни тысяч сватов... Турецкий султан за этот брак.
— Ой, что же это? — в волнении заходил он по комнате. — Или жарт, или черт знает что! Мне жениться?.. Нет, Нет! — вскрикнул он решительно. — Жениться... ни на ком и ни за что! Все, но не это, — тут и батько бессилен!
— Да ты с ума сошел, что ли? Отказываешься от такого счастья, от такого могущества, славы?
— Не могу я ее любить.
— Почему? Она красавица!
— Хоть бы была краше дикой косули, — не могу!.. Никого не могу любить, никого, никого! — почти кричал он в исступлении. — Не спрашивай меня... я ни на ком не женюсь!
— Любишь кого-нибудь другого? — улыбалась ехидно Елена.
— Ай, не спрашивай! — топнул он нервно ногой.
— Слушай, глупенький, — зашептала ему на ухо демонически-соблазнительно мачеха. — Брак этот совершается не по любви, а по коронным потребам... Но зато он для сердца не обязателен... Сердце свободно в своем выборе, а на высоте власти никто ему препятствовать не смеет... Слушай, мой хороший, мой милый, — подняла она его подбородок, — в таких случаях брак и дает возможность блеснуть свободному счастью... Он прикрывает всякое подозрение! — И Елена поцеловала растерявшегося Тимка.
Тимко только успел вымолвить, захлебнувшись: «На все... на смерть!» — и поспешно вышел из комнаты.
Выговский пропустил его и, окинувши пытливым взором Елену, произнес официально:
— Его гетманская милость просит ясновельможную пани поднесть ковш меду на прощанье московскому послу.
— А он уезжает сейчас? — спросила как-то странно Елена.
— Спешит в Варшаву.
— А дело как?
— Возникают неудовольствия, и довольно крупные, между Польшей и московскою короной. А Тимко как? — спросил он в свою очередь.
— Он из воли родительской не выйдет, — ответила Елена и подумала в то же время: не сказала ли она чего-нибудь лишнего этому хлопцу? Чтоб еще не забрал себе чего в голову?.. Впрочем, он. уезжает далеко... Женится еще... Но, во всяком случае, нужно будет сразу переменить с ним тон.
— Вот и жена моя! — указал гетман на Елену рукой, когда она вошла в кабинет.