Сиди тихо, собаченька, будь умной. Да, скажи, я-то умная, а привязывают, как дуру какую-нибудь.
Рыжа еще раз вздохнула и покорно улеглась на асфальт — поняла, что ждать придется долго, раз такая очередь в магазине.
Оказалось, что дают говяжью тушенку. Как будто бы и не нужна была Ксане эта тушенка: она всегда предпочитает готовить из свежего мяса; но так давно этой тушенки не видела, и очередь все равно пришлось выстоять — получалось, что смешно не взять. И она взяла двух цыплят по рубль семьдесят пять — самые дешевые они, но и самые лучшие, потому что мясо у них всегда постное, — да вдобавок шесть банок тушенки. Ничего, в банках не испортится, пусть стоит — когда-нибудь пригодится. Тяжело, конечно, тащить, но дом ведь совсем рядом. Была бы Рыженька покрупнее, носила бы сумки с продуктами…
А Рыжи около магазина не было.
Ксана стала оглядываться, еще уверенная, что Рыжа всего лишь отвязалась и решила походить, — но не было видно знакомого рыжего пятна, все серо кругом: серый асфальт, серые стены. Могла забежать во двор — но уверенность первого мига, когда Ксана еще не успела испугаться, мгновенно сменилась паникой: нет Рыжи, ее украли! Ксана на всякий случай побежала во двор Толстовского дома, но уже знала, что бежит зря. Так и оказалось: рыжее пятно не мелькало и во дворе.
Если Рыжа сама отвязалась и убежала… а с чего ей отвязываться? Она сейчас не в загуле. И никогда не отвязывалась… Но кто-то же видел!
Около самого входа в магазин в телефонной будке стояла женщина. А что, если давно разговаривает?! Тогда не могла не видеть, ведь совсем рядом!
Ксана застучала в стекло. Дверь распахнулась.
— Не дают поговорить! Безобразие! Только начала! Противная. Такие не любят собак. И никого, кроме себя.
Но все-таки Ксана попыталась:
— Простите, мне не звонить. Вы не видели, здесь рядом у витрины была рыжая собака. Привязана. Вы не видели, кто ее взял?
— Нечего мне делать, смотреть за чужими собаками! Безобразие, не дадут поговорить! Сами развели собак, сами за ними и бегайте!
Такая не скажет, если и видела. Назло. Кто еще мог видеть?! Через улицу фруктовый ларек. Очереди нет, продавец скучает. Ксана побежала на другую сторону. За спиной раздался противный скрип и сразу ругань:
— Ты что, совсем…? Потом сидеть из-за таких…! Ксана и не поняла сначала, что это относится к ней,
и не возмутилась на такой бесстыдный мат — не до возмущений, надо искать собаченьку! — но и продавец встретил ее криком:
— Тебе что — жить надоело?! Или, что руки-ноги целы?! Отвечай потом за таких!
Ксана и не заметила никакой машины. И не время сейчас говорить о ней. Не задавила же.
— Вы не видели напротив у магазина рыжую собачку привязанную?!
— Ты из-за собаки кинулась?! Я думал, дом горит за спиной! Всю жизнь бы помнила эту собаку, если б у него тормоза послабей!
Что он о пустяках? Не может ответить!
— Я и так буду помнить. Так не видели?!
— Да вроде видел. Сидела какая-то. Я подумал: как лиса.
— А куда делась?! Кто увел?! Не заметили?
— Нет, чего мне замечать. Народ ходит.
Сидит, делать нечего, мог бы и заметить. А то небось мысль одна: как бы кого обвесить!
Да, отвязали, увели. Куда увели? Могли во все стороны. Но по улице — видно далеко. А рядом арка, проход на Фонтанку. Ксана снова бросилась на другую сторону. Но все-таки приостановилась на краю тротуара, посмотрела, нет ли машин.
Должны же старушки сидеть на скамейках, греться на последнем солнце! Действительно, во дворе около подъезда скамейка — но пустая. И весь двор пустой.
Ксана наконец почувствовала, что банки тушенки бьют ее по ногам. И рука уже совсем онемела. Проклятая тушенка! И ведь хотела пойти дальше, в Соловьев-ский, — значит, было какое-то предчувствие! Переложила сумку в другую руку и пошла медленнее — задохнулась уже от бега.
Следующий двор — центральный. Маленькая площадь и посредине даже сухой фонтан. Хоть здесь живые люди наконец — мальчишки с велосипедом. Один едет, двое бегут сзади. Если только заметили что-нибудь.
— Ребята! Стойте!
Ксана взмахнула сразу обеими руками и стукнула себя банками тушенки по колену.
— Ребята!
Велосипедист резко затормозил с разворотом в двух шагах от Ксаны — дворовый шик.
— Чего, тетенька?
Лет по двенадцати. Которые постарше, уже не зовут Ксану тетенькой.
— Ребята, вы не видели, здесь не проходили с небольшой рыжей собакой? Минут пять назад. Или десять.