Можно, оказывается, быть на кухне в разных смыслах!
— …А в том смысле, что у меня здесь нет угла, кроме кухни! Ты творишь, Николай Акимыч у себя — а я где? На кухне. Все правильно, самое место для прислуги! В обществе Антонины Ивановны — самое то!
Нет у них третьей комнаты — чем же он виноват? Или Ксана хотела бы, чтобы он не работал, а развлекал ее?! Всякая нормальная жена была бы счастлива, что ее муж прилежно творит, так сказать!
— Хватит! Какой я есть, такой и есть! Ничего другого я тебе не обещал, никакой роли не разыгрывал — все честно. Ты знала, на что шла. И я не менялся с тех пор, как мы познакомились. Если я такое чудовище, ты могла это видеть с самого начала и держаться от меня подальше. Я не менялся. Вот ты изменилась — это уж точно. Женился я на одной женщине, а жену сейчас имею совсем другую. Так что если кому сетовать, так мне. Но почему-то всякие гадости говоришь ты мне, вот такие скандалы начинаешь ты!
— Какой скандал? Поговорили наконец. А то все молчим. Надо каждый день разговаривать, может, ты бы и понял что-нибудь наконец.
— Нет уж, упаси бог!
Филиппу этот разговор был мучителен, а Ксане — ну не то что нравился, но какое-то удовлетворение она испытывала, это уж точно. И готова была продолжать сколько угодно.
— А что, не нравится, что услышал наконец правду? Какую правду?! Что она — служанка?! Надо, чтобы
Филипп не только таскал продукты, но еще и варил-жарил?!
— Хватит! Какой есть — такой есть. Если не устраиваю такой как есть, давай разведемся!
Рыжа, которая до сих пор слушала молча, вдруг подняла голову и издала неопределенный звук — скорее всего, вопросительный.
— Вот, даже собача заскулила! Что, скажи, за непонятные крики? Вот они — они все понимают. А нам до них расти и расти!
Филипп любит собак, ничего не скажешь, но такие причитания его злят. Тем более, в такой момент. Ответить ему прямо про развод Ксана не решилась — так через Рыжу.
— Да, хватит. И не впутывай собаку.
Он вышел, постаравшись не хлопнуть «дверью, — слишком уж банальный скандал, если еще и с хлопаньем дверей! И тут вспомнил про приглашение Брабендера. Вот то, что сейчас нужно! Хватит ему сидеть дома, ужинать ровно в шесть! Пойдет-ка он туда, к Поцелуеву мосту. Только один! Действительно противно: примерный муж, домосед, трезвенник! Ксана вышла вслед:
— Ужинать пора. Ты так увлекся, обличая меня, что забыл про свою пунктуальность. Где записать? А ваша служанка вам все приготовила!
И она присела, приподняв воображаемый передник. Оказывается, это он ее обличал.
— Я не буду дома ужинать.
— Чего это ты не будешь ужинать? Не помню, чтобы ты отказывался поесть!
Филипп считает про себя, что ест умеренно, а у Ксаны прозвучало сейчас, что он чуть ли не обжора. И вот так чуть ли не каждая фраза: мелкий укол, на который и реагировать-то совестно, но взбесишься рано или поздно от тысячи мелких уколов! Не буду, потому что ухожу.
— Куда это?
Филипп мгновенно сообразил, что, если рассказать про театр «Поцелуй», от Ксаны не отделаться. А идти сейчас с ней ему было нестерпимо.
— Меня позвали посмотреть одну партитуру. Хорошо, за скандалом так и забыл переодеться.
Так я пойду с тобой.
— Нет-нет, там чисто деловое обсуждение, одни профессионалы и никаких жен.
— Ну да, ты-то большой специалист по всяким партитурам и как их?… секвестрам!
А, вспомнила сцену в номере после концерта.
— По секвенциям.
— Да-да, секвенциям! Все были поражены, как будто ты профессор-теоретик. Только теория мертва, творчество не подчиняется теориям.
Вот еще один укол. И опять смешно отвечать, спорить.
— Так что пока, я пошел.
— Поужинал бы сначала.
— Нет, уже некогда. Да и дадут там чего-нибудь поесть.
И чего некогда? Не на концерт же — подождут. Очень смешная у тебя манера являться вовремя. Все опаздывают, ты один какой-то педант.
Наверное, Ксана права: все опаздывают, кроме Филиппа. Правда, можно было бы вспомнить Шостаковича: по преданиям, тот бывал всегда педантично точен. Но это жалкая метода, Филипп ее презирает — ссылаться на привычки и причуды гениев: Бальзак пил много кофе — буду и я, Рахманинов обожал спортивные автомобили… Иметь свои чудачества — куда ни шло, но подражать чужим — смешно.
— Значит, я один скучный ремесленник, а все кругом — беспутные таланты!
— Хорошо, хоть сам понимаешь… Взял бы Рыженьку с собой, чтобы потом не выходить специально.