Таких и женщины легче любят, прощают капризы, прощают истерики, даже еще и любят больше за подобные- проявления гениальной натуры. Пусть, — Филипп очень хочет быть любимым, очень хочет популярности, но не согласен добиваться любви и популярности такими пошлыми методами.
Набережные фонари отражались в осенней воде. В конце октября река как бы предчувствует лед, который скоро ляжет на нее, и заранее покорно застывает, готовится. Осень всегда слышится Филиппу высокой нотой, которую держат и держат дисканты, — и зябко и одиноко от этой ноты. Не любит он осень. А есть деятели, которые клянутся в своей любви к осени из одного подражания Пушкину. Нет никого скучнее снобов.
Когда вернулся домой, Ксана еще домывала посуду. Сколько можно этим заниматься?! Даже Антонина Ивановна уже ушла спать, но Ксана не торопилась. Она вообще норовит поздно лечь и поздно встать, а Филипп как раз наоборот, вот и получается, что живут они постоянно как бы в несовпадающих фазах. Сделалось это постепенно, в начале их совместного житья Ксана радостно вставала рано, они летом, бывало, в половине шестого на первом автобусе ехали в ЦПКиО, купались в пруду, гуляли по пустому парку, дышали неестественно свежим воздухом, — странно сейчас вспоминать, будто и не с ними это было.
2
Есть у кошек компасное чувство, или как его иначе назвать? Когда за шестьсот километров из незнакомых мест домой возвращаются. Так есть или нет?! Федя поспорил с Димкой и Аликом. Они спорили в обед, недоспорили — а чего спорить зря? Надо поставить эксперимент! У Феди сразу идея.
У него всегда идеи. Самая главная сейчас идея — веломобиль! Ну пусть не его идея, вычитал в газете, но его идея: построить самим! Самим построить — самим гонять. Все вокруг хотят мотоцикл, тронутые на этой трещотке на колесах, но на мотоцикле ты открыт всем ветрам и дождь сверху, а в веломобиле сидишь в кабине, тепло и не дует. И скорость нормальная за счет обтекаемости: километров сорок — пятьдесят, для города — самое то. Да еще и полезно мускулами поработать, когда кругом не жизнь, а неподвижка, гиподинамия, выражаясь по-научному. И не только у инженеров или композиторов, как отец, но и у них — настройщиков аппаратуры. Или еще плюс — никакого выхлопа! До чего довели природу — скоро не останется никакой атмосферы, захочешь дышать — а нечем. По всем статьям веломобиль — вещь будущего, король спроса двадцать первого века. Пока что ни у кого нет, а у них уже есть. То есть скоро будет. Трещоточники усохнут от зависти.
Но поспорили в обед про компасное чувство у кошек. Есть или нет? А чего спорить зря, надо проверить самим, потому что мало ли что писали — написать легко. У Феди сразу идея: чего в «Таити» жирный кот околачивается зря? Барсик или Марсик. Вот пусть и покажет, встроен в него компас или нет?
«Таити» — стекляшка в трех минутах от проходной. Потому что внутри пальма не хуже, чем на настоящем Таити. Вообще-то, на вывеске написано «Ромашка», но никто так не называет. Кофе там нормальный, если двойной и с ликером — самое то! Когда начнут гонять на веломобиле, придется брать без ликера. Или ничего не будет от одной рюмки, тем более что кофе нейтрализует? Феде здесь всегда сварят кофе без очереди, за то что чинит им шарманку, музыкальный автомат то есть, — халтурная конструкция, ломается каждый месяц. Сейчас шарманка гремела — и кстати, если кот вякнет, когда его в сумку. Алик хотел зажать свою сумку: будто котяра порвет внутри или нагадит со страха, но Федя сказал: «Ладно, на мой риск». А чего — купит Алику новую, жалко, что ли?
Котяра, как всегда, ловил кайф на батарее. Алик с Димкой поставили заслон, а Федя его в сумку. Тот и не успел вякнуть. Резко сработали, никто и не усек — ни тетя Женя, которая за стойкой, ни баба Настя, посудница. В сумку его — и сразу рвать когти. Сейчас бы прыгнуть в веломобиль и чтобы следом погоня, как в хорошем вестерне. Но пока мобиля нет, пришлось на метро.