Димка поехал прямо к себе до «Елизаровской», а Федя с Аликом пересели до «Владимирской» — Алик живет рядом, они и в школу ходили вместе, и в ПТУ Федя его уговорил — мама Алика за это Федю до сих пор не любит и ненавидит.
Федя выпустил Барсика или Марсика в своем дворе. Таких сибирских здесь у них нет, сразу легко будет узнать издали, если кот останется, вместо того, чтобы шагать к себе в «Таити» по внутреннему компасу. Котяра выскочил из сумки и очумело понесся в кусты.
— Уговорились, да? Не кормить. Для чистоты эксперимента. Захочет жрать — пусть бежит к себе в «Таити».
— Да по мне, пусть бы их и вовсе не было! Что с них толку? Пусть их бабки сумасшедшие кормят! — Алик обиделся, чудила.
Ну и пусть обиделся — зато твердый уговор.
Федя поднялся к себе под крышу. Лестница у них в доме — до такой не додумались ни в каком детективе. А тут в натуре. Двустволка. Идут две лестницы параллельно — через стенку: внизу выходы в разные дворы, а вверху на пятом этаже шунт — соединяются то есть. Вот где погони устраивать! В одной лифт сделан недавно — наружный, накладной, а другая — пешая. Федя поехал на лифте — дойти тоже нетрудно, но пока лифт еще непривычный, приятно лишний раз убедиться, что новый комфорт в твоем распоряжении.
Едва отпер свою дверь — звякнул телефон. Могла звонить Марина. Или Стелла. Да много их, которые ззоият. Телефон звякнул только раз: переключен на автосекретаря. Федя еще в школе забавлялся такими штуками — подключал к телефону магнитофон. Оказалось, двойное удобство: если дома пусто, маг запишет, что передать; а если сидишь дома, можно держать на автомате, но дать звук на динамик, и тогда слышишь, кто звонит, а сам в подполье: хочешь — отвечаешь, не хочешь — нет. Федя так и сделал сейчас: дал звук на динамик. И сразу зазвучало на всю комнату:
«Внимание, с вами говорит автоматический секретарь квартиры Варламовых. В настоящее время никого нет дома. Продиктуйте, что вам необходимо им передать. В вашем распоряжении минута. Диктуйте, мотор включен!»
Текст когда-то наговорил своим поставленным голосом Женька Старухин, он лет пять в театральной студии, недавно его даже показали по телевизору в «Мониторе», после того как он сыграл Лжедмитрия. Они в студии поставили пьесу — продолжение «Бориса Годунова». «Годунова» давно уже написал Пушкин, потому устарело; Женька сказал, что сейчас самое современное — продолжения старых классиков. Все равно как аранжировки Моцарта для современных ансамблей: в чистом виде ведь Моцарта слушать не станешь, заснешь со скуки, а в аранжировке — самое то! Феде приятно, что у него записан для секретаря голос Лжедмитрия, что его друга показывали по телевизору!
Пауза — люди обычно теряются перед магнитофоном — в современный-то технический век! Во чудики. Ага, опомнилась, заговорила:
— Лизка, тебя нет дома? Так и поверила! Отсиживаешься. Сними трубку, поговорим нормально. Молчишь? Ну как хочешь!
Все — отбой тревоги. Ева Марфушкина. И зачем мочка держит ее в лучших подругах?! (Мочка — осталось с детства: мамочка. Называл «мочка» и целовал в ухо; сейчас не целует, конечно, но иногда называет.) Давно бы отзнакомить от себя эту Еву! Федя сочинил еще в четвертом классе, еще при отце, когда жили все вместе: «Тетя Ева — недавно старая, давно не дева!» Отец хохотал, а потом сказал мочке серьезно (Федя подслушал — нечаянно): «А что? Талант! Почитай эпиграммы самого хоть бы Пушкина — в этом роде. Вдруг вырастет у нас поэт?» Не вырос. А мочка тогда ужасно сердилась: как Федя мог про ее подругу? Как это «не дева», что он понимает? Все он тогда понимал! Дураки взрослые, если не понимают, что дети все понимают!.. Отец отчалил, а Ева все в лучших подругах.
Федя пошел за шкафы в свой угол — комната у них одна, но при помощи шкафов сделаны ни две, ни полторы! — улегся на диван, собираясь подумать: он любит думать со всеми удобствами. Думать он собирался про веломобиль: делать в нем цепную передачу или карданную? Цепную — легче, но с цепью переключение скоростей ненадежное…
Собрался подумать, но снова зазвонил телефон.
«Внимание, с вами говорит…»
— Федька, брось ты, знаю я твои штучки! — Стелла. — Сам сидишь и слушаешь. Сними трубку, и поговорим нормально.
Снимет он трубку, как же! Не дождется.
— Ну чего, так и будешь в молчанку? Устроил свои автоматы, так думаешь, всех перехитрил? Потом валяться будешь под дверью, звонить день и ночь, а я и не повернусь. Ноль внимания — кило презрения! Ну, будешь говорить?.. Как хочешь. Сам дурак.