Снейп приподнял одну бровь и склонил голову, не разрывая зрительного контакта.
Озарение зажглось стоваттной лампочкой, озаряя кажущуюся непроглядной тьму сложившихся обстоятельств. Неважно, зачем Волдеморту понадобилось собирать душу, важно, что теперь она не просто инструмент в его руках. Она получила возможность, и она ей воспользуется.
— Как это будет? Мне придется…
«Умереть?»
— Нет. Я буду вводить вас в состояние магической комы, чтобы ваша душа смогла проникнуть в Лимб. У вас будет не более шести часов на каждую попытку. На самом деле я мало чем могу помочь вам. Никто не знает, с чем вы столкнетесь. Источники разнятся, — Снейп бросил взгляд на раскрытую на столе книгу. — О, вы все же ознакомились с литературой. Возможно, это поможет вам. И всем нам.
Он приподнял руку, как будто хотел потрепать Гермиону по плечу, но передумал.
— Но уничтожено только три хранилища. Как я должна… — предположение было ужасающим.
— Предполагается, что вы будете сопровождать повелителя до тех пор, пока это необходимо, — Снейп снова на что-то намекал, но находящийся в панике разум Гермионы отказывался разгадывать загадки. — И ещё одно. Вам нельзя никому рассказывать о ритуале связи или о возложенной на вас задаче.
* * *
— Завтра наступило слишком быстро. Я не была готова видеть Волдеморта. Я не была готова погрузиться в тот кошмар, что должно быть представляли собой осколки его души, — Гермиона ежится. — Я ошиблась. И эта ошибка была лишь первой из многих…
* * *
Зелье было почти безвкусным, имеющим светлый зеленоватый оттенок. Едва оно опустилось тяжестью в желудок, веки потяжелели, а все тело окаменело. Гермиона в последний раз моргнула, крепче обхватила руку лежащего рядом Волдеморта и закрыла глаза в ожидании.
Ладонь, сжимающая ее пальцы, была теплой и немного шершавой. Тогда, в первый раз, она была так поглощена ритуалом и личной катастрофой, что не обратила на это внимания. Сейчас же это знание было на удивление успокаивающим. Словно именно прикосновение было ее якорем.
Спустя неопределенное время Гермиона словно провалилась сквозь реальность, оказавшись в монохромной пустоши.
Потусторонний ветер поднимал клубы серой пыли, закручивая в небольшие смерчи. Вдалеке виднелся утес или скала, будто бы расколотая надвое. Именно к ней, исчезая в расщелине, текла темноводная река. По ее глади, управляемая шестом в руке перевозчика, скользила лодка.
Междумирье. Аль-а'раф. Бардо. Или как назвал это место Снейп — Лимб.
* * *
— Что вы чувствовали, оказавшись там?
Даже среди волшебников немногим выдавалась возможность побывать за чертой жизни и вернуться. Гермионе Грейнджер, судя по всему, это удалось не единожды.
— Спокойствие. Баланс. — Ее указательный палец огладил морду шакала на перстне. — Но в то же время меня тянуло вперед, на берег, где души ожидающих Акена образовывали словно приток реки, торопясь к причалу…
* * *
Вокруг было столько людей, что мальчику, пытливым взглядом осматривающему все вокруг, приходилось постоянно распихивать окружающих локтями. Со всех сторон звучала тарабарщина чужих языков. Редко когда слух ласкала родная английская речь.
Особо грузный мужчина, проходя мимо, даже не заметил под ногами ребенка, ощутимо наступив ему на ногу и чуть не ударив.
Тонкая, но неожиданно сильная рука перехватила жирную конечность перед самым лицом мальчика. Он обернулся, встречаясь глазами с хрупкой девушкой, одетой в белоснежное платье. На ее щеках горел гневный румянец. Вся незнакомка была слишком странной для этого места, беспокойной и яркой. Она не стремилась, как все прочие, быстрее пробраться к лодке, все время оглядывалась, скользя взглядом по прохожим.
— Ты в порядке? — девушка легким движением поправила его волосы. — Давай я помогу тебе сесть в лодку.
Она в очередной раз оглядела толпу, закусив нижнюю губу.
«Она спешит. Но тогда почему предлагает помощь?»
— Нет.
Она вздрогнула и всмотрелась внимательнее в лицо мальчика.
— Я не уверен, что мне нужно куда-то плыть.
— Я Гермиона, — протянутая ладонь словно вибрировала в руке. — А как зовут тебя?
— Том. Том Риддл.
Гермиона прижала вторую руку к распахнувшемуся рту. В ее глазах блеснули слезы. Том ощущал ее беспокойство так, как будто оно было его собственным. Она была рада и испугана, а ещё растеряна. И все это, смешиваясь в безумный коктейль, опалило его разум.
— Я умер?
* * *
— Он был такой маленький, на вид лет восьми. Может, чуть старше. Тому было страшно. Но, несмотря на это, он смотрел на ситуацию очень по-взрослому. Не поддавался эмоциям, а искал ответы.