— Вот как, — тихо произнес Том ей в спину. — Я хотел жить вечно. Быть великим волшебником. Хотел, чтобы меня любили. Но это невозможно.
Все-таки он точно просчитал собеседницу. Несмотря на гнев, любопытство в ней побеждало.
— Почему? — ее взгляд блуждал по набегающим на берег волнам. — Я не стану спорить, ты не очень похож на героя чьего-то романа. Однако иногда влюбляются и в таких.
— Именно в такого и влюбилась моя мать, — Том невесело рассмеялся. — Хотя нет, мой отец был хуже. Он был богат, окружён вниманием и бессердечен. А моя мать не могла похвастаться ничем из этого. Но зато она была невероятно хороша в зельях.
Он гордился талантом матери, но презирал ее эмоциональность, передавшуюся по наследству и ему самому.
— Я зачат под амортенцией…
— Ох!
Том почувствовал удивление и волнение собеседницы раньше, чем она, снова повернувшись, положила на его щеку теплую ладонь.
— Это многое объясняет. Мне жаль.
— Меня или ее? — чужая боль кольнула в солнечное сплетение. — Нас обоих.
Глаза Гермионы распахнулись, делая ее похоже на пугливого олененка. Она попыталась убрать руку, но Том остановил ее, накрыв своей.
— Я не хотел.
Гермиона на мгновение свела брови к переносице, а потом ее взгляд, все такой же испуганный, переместился к его губам. Под ребрами собрался щекочущий комок напряжения, однако определить, кому именно из них двоих тот принадлежал, не представлялось возможным. Быть может, обоим? Так же, как одиночество, плотным плащом укрывающее плечи.
Том наклонился к лицу Гермионы, медленно, давая и ей, и себе время передумать. Она не отвернулась, лишь переместила руку, зарываясь пальцами в его волосы, притягивая ближе.
Все чувства смешались в этом прикосновении губ. Страх, боль, потребность, надежда…
* * *
— Это длилось всего пару мгновений, и я оказалась в саду поместья. Передо мной стояли двое. Отец и сын. Только слепой не заметил бы их сходство. Но они отличались не менее, чем были похожи. Темные глаза у Тома были, должно быть, материнскими. Забавная ирония судьбы, — Гермиона задумчиво крутит чашку. — Но не только это отличало их. Риддл-старший был бесспорно красив. Тонкие, даже изящные черты лица, ухоженный, в скроенном по фигуре костюме. Лощеный разряженный франт. Девушки действительно любят таких. Стоит только вспомнить, насколько популярен был Локонс.
Я повторяю ее усмешку, вспомнив недоразумение, захватившее некогда разум доброй половины волшебниц. — Риддл-младший… Том был другим. Пусть ему и досталась во многом внешность отца, весь он состоял из углов и граней. Его лицо, словно у неоконченной статуи Микеланджело, было полно грубых сколов. Жилистый и подтянутый, в противовес раскормленному сытой жизнью родителю, Том одним видом твердил об опасности.
— Что произошло?
Гермиона непонимающе смотрит на меня.
— С его отцом?
— А! Том убил его, — она пожимает плечами, показывая очевидность поступка. — Риддл-старший оскорблял его и Меропу. Называл ублюдком и выродком. Не думаю, что у той встречи мог быть другой исход.
Уже в третий раз ее рука тянется к манжете, в этот раз мне удается заметить несколько тонких шрамов на запястье.
— Наверное, сказалась утомительность этого путешествия и накопленная усталость. Я совсем не помнила возвращение. Но когда открыла глаза утром, мгновенно осознала, что не одна в кровати. Лорд Волдеморт — наитемнеший маг столетия — вполне расслабленно лежал рядом и перебирал мои волосы. Утопическая картина, не правда ли? Вот и я не сразу поверила.
* * *
Шок Гермионы был настолько велик, что если бы сейчас в комнату впорхнул Снейп в розовой пачке, то она бы удивилась гораздо меньше. Мягко, словно имела дело с бешеным зверем, что было не так уж далеко от реальности, она высвободилась из-под руки Темного Лорда. Он никак не отреагировал на ее действия, лишь повернул голову, прищурив глаза.
— Твое путешествие было удачным?
Гермиона кивнула, не в силах заставить себя заговорить. Она еще не в полной мере осознала собственный импульсивный поступок в Лимбе, а уже приходилось снова брести по минному полю настроений Волдеморта. Хотя в последнее время он был достаточно уравновешен. То ли сказывались ее успехи, то ли то, что Орден феникса, казалось бы, затаился.
— Завтра Беллатриса отправится в Гринготтс за чашей. Вы уничтожите ее и змею мечом Гриффиндора. Даю неделю на поиски. После мы с вами отправимся в Хогвартс, — поднявшись, Темный Лорд помедлил. — Постарайтесь отдохнуть.