— Ох! Наконец-то я нашла тебя.
— Кто…
Горло пересохло, выдавая лишь противное хрипение. Девушка понимающе улыбнулась.
— Я Гермиона. Я помогу тебе. Остальное потом.
Она помогла ему подняться. Медленно, спотыкаясь на каждом шагу, с ее помощью Том добрался до плоского камня неподалеку.
Гермиона безжалостно оторвала один из коротких рукавов своего платья. Импровизированный платок опустился на его лицо, бережно стирая пот и налипшую на него грязь.
С каждой минутой ему становилось все легче. Присутствие этой странной знакомой незнакомки словно солнечным светом развеяло мрачный смог его жизни.
Том разглядывал ее, бросая короткие взгляды из-под ресниц. Хрупкая, даже болезненно худая. Под глазами залегли глубокие тени. Движения немного нервные. Брови сведены к переносице так сильно, что между ними залегла небольшая морщинка. Щеки, щедро украшенные веснушками, чуть порозовели. Ему хотелось думать — от смущения, вызванного близостью их тел.
Что-то внутри него отчаянно рвалось к ней. Верь Том до сих пор в возможность любви, он сказал бы, что это его душа тянется к своей половинке.
— Кто мы друг другу? Как я мог забыть тебя?
Вопросы вырвались сами собой, слишком тесно им стало в голове, где они метались юркими снитчами.
— Ты меня ещё не встретил. Пройдет очень много лет, прежде чем наши судьбы пересекутся, — со странной грустью Гермиона коснулась его плеча, поправив воротник рубашки.
— Но кем ты будешь мне?
Дискомфорт уже другого рода поселился внутри. Он должен был знать.
— Врагом, — она сжала пальцы. — Пленницей, — она тяжело сглотнула. — Женой.
— Я женат?
Все остальное почему-то мало его тронуло. Но на последнем ее слове сердце на секунду замерло.
— По необходимости, — ее пальцы скользнули по линии его челюсти. — Ты пожалел о том, что создал крестражи, Том. И кто-то должен был собрать твою душу из осколков.
Все вопросы, роившиеся и множащиеся, унесло порывом воздуха, всколыхнувшегося от резкого движения. Гермиона и так была слишком близко, такая застенчивая и бесхитростная, совсем непохожая на всех кто окружал его всю жизнь, и от того только более соблазнительная. Но теперь ее горячие губы касались его, и все прочее не имело значения.
Медленно, боясь спугнуть мгновение, Том обхватил руками ее тонкую талию, притягивая ещё ближе. Так близко, что, казалось, их ребра вот-вот покроются трещинами. Сердце Гермионы билось с частотой крыльев колибри, заставляя его собственное ожить в груди. После стольких лет было невероятно приятно снова чувствовать волнение и азарт. Так много всего, сосредоточенного в такой малости.
* * *
— По ощущениям, мы провели на берегу Стикс несколько дней. И разговоры тогда были не главным, — Гермиона многозначительно приподнимает бровь. — Однако тогда мне удалось узнать то, чего я никак не ожидала. Во-первых, во время работы в Лютном Том водил очень близкую дружбу с Альфардом Блэком. Во-вторых, Альфард был дилером «пыльцы пикси», аналога магловского кокаина. И последнее, но, пожалуй, самое поразившее меня — Том плотно сидел на этой дряни. Именно она довела его до того состояния, в котором я нашла осколок. К тому же, он спланировал и претворил в жизнь убийство Хепзибы Смит, тоже в помутненном состоянии. Мне выдалась возможность наблюдать это воочию.
— Как ему удалось бросить?
«Пыльца пикси» и сейчас то и дело всплывала на черном рынке, однако в конце пятидесятых была почти общедоступна.
— Предполагаю, то, что он дважды за короткое время расколол свою душу, уменьшило его потребность, если не свело ее на нет. В конце концов, зависимость — это нечто человеческое, а Том все меньше им становился.
Наверное, она права и неважно, как именно это произошло. Волшебники всей Британии должны быть благодарны, что вообще произошло. Сумасшедший сильный маг — это уже плохо. Но он же под кайфом, это в разы хуже.
— Я многое поняла тогда о нем и о себе. Хотя вернувшись тогда в реальность, я успела пожалеть обо всем, что случилось в том путешествии.
* * *
— Ты! — прорычал Волдеморт. Красные глаза могли бы наслать Аваду одним взглядом. — Как ты посмела?
Гермиона решила идти ва-банк. Она только вернулась, и единственное, что ей хотелось, это уснуть. Тело ломило от долгой неподвижности, а голова была готова взорваться от боли. Она с мстительным упоением думала о том, что и Темный Лорд испытывал то же самое.