- Всех пиявок не выловить! Давайте лучше двинемся в Москву. Сейчас в любом рыбном магазине полно живого карпа. Сложимся по трешке, вот и уха!
Я понял: ему нечего делать, вот он и пристает к нам.
- Слушай, Семен, - сказал я, - накопал бы ты червей, они у нас кончаются.
И зачем я поднял его? Стоило мне сказать:
- Копай у берега, тут сырая, черная земля и должны быть черви, - как он с такой силой принялся переворачивать палкой землю, что она полетела в воду, прямо к нашим поплавкам. Я завопил:
- Сенька, перестань! Ну их к богу, твоих червей!
Тогда он сделал еще лучше: неторопливо снял ботинки и сам полез в воду.
- Куда ты? - закричал я, уже совсем рассвирепев. - Вот, действительно, заставь дурака богу молиться…
Бултыхая своими огромными ножищами по воде и яростно орудуя палкой, он спокойно заявил:
- Из воды мне удобнее рыть, и земля летит на берег.
- Да ты распугаешь всю рыбу!
- А здесь ее нет и не было.
Я подбежал и грубо оттолкнул его. Он еще раз бултыхнул ножищами и вылез на берег, совсем обиженный:
- Вы как хотите, а я завожу мотор и - домой.
Пришлось его упрашивать:
- Ну подожди еще двадцать минут.
- Не могу!
- Ну десять…
- Не хочу!
Тогда мы с Володей заявили:
- Это, в конце концов, не по-товарищески. Мы тебя просим: подожди ещё пятнадцать минут. Ровно в семь мы трогаемся домой. Ведя эти переговоры, мы и не заметили, как мой поплавок стал покачиваться и плавно пошел в сторону.
- Тяни, тяни! - закричал Володя, одновременно со мной бросившись к удочке. Он опередил меня, схватил удилище и сделал подсечку. Раздался всплеск, и, описав дугу, на зеленую траву шлепнулся карпик - червонное золото.
- Граммов на триста потянет! - выкрикнули мы с Володей.
Но Семен авторитетно заявил, что в нем не будет и двухсот.
Однако он долго подбрасывал на ладони нашу добычу. И, как мне показалось, в глазах его появился блеск… Володя живо закинул свою удочку на то место, где попался карп, и стал бросать туда крошки хлеба. Я тоже закинул удочку поближе к счастливому месту. А Семен все продолжал подбрасывать на своей ладони карпа. Наконец, я не выдержал:
- Перестань мучить рыбу. Положи ее на траву, в тень, полей водой и прикрой травой.
Он выполнил это беспрекословно.
Поплавок Володиной удочки снова закачался, это продолжалось минуту-две. Потом он быстро пошел в сторону. Подсечка. И новый слиток живого золота затрепетал на зеленой траве… Пока мы возились с этим карпом, клюнуло и у меня. Я схватил удилище и резко дернул его кверху, за что и был наказан: показалась моя добыча из воды и плюхнулась обратно.
- Ну кто же так дергает! - закричал на меня Семен. - Так же можно порвать губу не только рыбе, но и себе! У вас хоть есть еще удочки!
- Есть. Но удилища нет. Срежь ореховый прут, да не тот, а вот этот, здесь длинного не нужно.
Семен стал суетливо срезать орешину. Пока он это делал, Володя успел вытащить еще двух карпов, а я - одного.
Семен наладил удочку, попросил Володю насадить червя и заб- бросил. Конечно же, он сразу угодил в осоку. Только испортил червя. Сделал еще попытку забросить. И снова угодил в осоку. Наконец, он попал на чистое место и замер…
У нас кончилось курево.
- Вон народ идет, наверное, на поезд. Пойди попроси хотя бы пару папирос, - сказал мне Володя.
- Нет, уж лучше ты иди.
- Да вот Семен сходит… Семен, сходи-ка!
Склонившись над самой водой, Семен только зашипел:
- Нет уж сами бегите, я вам не мальчик и курить не хочу! И вообще тише - у меня клюет!
Мы с Володей поймали еще по карпу, и вдруг клев совсем прекратился. Мы посидели пять-десять минут, потом насадили покрупней червей и улеглись на плаще. Повалялись на траве, погрелись на солнышке… Только сейчас мы обратили внимание на то, как сладко пахнет кашка!… Как музыкально гудят в траве шмели! Как изысканно свистит где-то в кустах иволга!…
- Эй, где же ваш поплавок? - заорал Семен.
Володя бросился к своей удочке. Червь на ней был сорван. Володя быстро насадил нового большого червя и забросил на прежнее место. Поплавок сразу же стремительно заскользил по поверхности воды в кусты. Володя слегка подсек. Я почувствовал: на его удочку попалось что-то крупное. Походка пойманной рыбы была совсем не похожа на упорный, но спокойный ход карпа. Леска резко полоснула по воде вправо, потом влево. Володя взял ее в руки и стал осторожно тянуть к себе. Вдруг она стала легко поддаваться. Мы замерли: большая черная щука, как загипнотизированная, послушно шла к нам по самой поверхности воды. Она даже помогала Володе тащить себя, чуть-чуть работая хвостом. Рванись она вбок, и все пропало, ведь на леске не было металлического поводка, да и сам крючок был очень мал. Но щука подошла к самому берегу и стала. Володя таинственно, как колдун, стал нагибаться, держа в одной руке леску, а другую занося над головой щуки. Когда его рука дошла до самой воды, он схватил щуку за голову, под жабры и единым махом выкинул на траву. Мы повалились на берег, чтобы не дать ей скатиться в воду.
- Ну, братцы! - опомнившись, сказал Володя. - Нам пора домой. Уже одиннадцать часов, а мне нужно быть в Москве в два. Пока переоденусь, помоюсь…
- Да, надо ехать, - поддержал его я.
А Семен… Семен сидел на берегу болотца, он забросил все три удочки и ждал клева.
- Семен! - крикнул Володя. - Поехали.
- Подождите минут десять, я сейчас…
- Нам пора…
- Ну подождите и, главное, не кричите.
- Нам надо ехать…
- Ну подождите. Я же вас ждал. В конце концов, вы хоть раз в жизни можете поступить по-товарищески?…
- Да причем здесь товарищи?… Просто нам надо на работу.
- Ну и поезжайте, - вдруг зашипел он, - только оставьте меня в покое и не галдите!… Умеет же Володя водить машину. И права у него есть. Вот и катите…
Это было настолько неожиданно, что мы на минуту застыли, раскрыв рты.
- Ты это что, серьезно?
- Да замолчите вы! Конечно серьезно. Поезжайте!…
- А как же ты?… Ведь отсюда до станции километров семь!
- Доберусь!
И мы поняли: уговаривать его бесполезно. Собрали свои пожитки, сели в машину. Объехали вокруг болотца и появились с другой его стороны, как раз напротив Семена. Я помахал ему рукой. Он не отвечал. Он сидел, уткнув глаза в поплавки, и ждал клева…
- Да не маши ему, напрасно! - сказал Володя. - Нашего полку прибыло…
Ярослав Смеляков на рыбалке
Ярослав Смеляков очень поздно - почти в пятьдесят лет - пристрастился к рыбалке. Но полюбил ее беззаветно. Человек острого ума, щедро наделенный чувством юмора, на рыбалке нередко становился совсем ребенком.
Весной 1962 года мы ловили рыбу на Плещеевом озере, там где некогда Петр I еще в отрочестве своем сделал попытку создать русский флот. Мы подъехали к берегу, противоположному древнему городу, поставили моторку у травы и приступили к ловле. В лодке пятеро - лодочник, Я. Смеляков, В. Костров, моя жена и я. У Смелякова что-то не клевало. А моя жена каждую минуту просила меня:
- Надень червя!
Я надевал. Она забрасывала удочку по-женски, через голову, и каждый раз попадала в самые водоросли. Я шипел на нее:
- Перебрось, там только крючки отрывать!…
Она вытягивала удочку, и на ее крючке оказывалась рыбешка. Она снова просила меня:
- Надень червя.
Я снова надевал, она забрасывала в траву и снова вытаскивала рыбешку. У Ярослава по-прежнему не клевало. Он мрачнел, мрачнел, наконец не выдержал и:
- У какой-то дурехи-девчонки каждую минуту на крючке рыбка, а у меня, большого советского поэта, - ни одной!
Действительно, рыба совсем не хотела считаться с тем, кто ее ловил…
Через несколько дней Ярослав пригласил меня на рыбалку в Тарусу, где он снимал дачу…
Когда я проснулся на рассвете и вышел в огород, то увидел его там. Вид у Ярослава был праздничный.
На нем был новый костюм светло-серого цвета, ослепительно белая рубашка. Он яростно копал землю лопатой, разламывал руками крупные комья земли, собирал и складывал червей в банку. А вокруг суетливо бегал его пасынок Алешка и упрашивал: