- Вот скоро мы попируем, детки!… - радовалась мать ле- щиха приходу лета и выпытывала у старых лещей, сидят ли уже рыболовы, бросают ли приманку?
В половине июня примчался один подросток-подлещик с новостью: рыбачки появились! Хотя и без удочек, но приманку уже бросают! Спорят о местах! Больше всего народу хочет сидеть под Буловкой!
- Как всегда!… - удовлетворенно кивает старая лещиха. И напоминает подростку-лещику:
- А ты теперь не зевай, ты уже не недомерок, не надейся на благородство рыбака, он тебя с удочки в воду уже не вернет. Прежде чем лопать, облизни верхнюю губу и вспомни о том, что с тобой было!
Лещик обомлел. Да, он совсем забыл об этой истории! Он облизнул свою немного искривленную верхнюю губу. В прошлом году его подцепил на удочку рыбак и вытащил из воды. Это было неописуемо ошеломительно! Иной мир, душная пустота и ослепительный свет… Лещик упал в обморок… Очнулся, лишь когда шлепнулся в воду. Рыболов над ним сжалился и швырнул обратно в реку.
С тех пор этот подлещик стал осторожнее, но его ужасно разбирало любопытство. Он всплывал на поверхность воды и наблюдал этот потрясающий иной мир там, снаружи. Он припоминал все советы, которые слышал от матери-лещихи, когда еще вместе со всеми мальками плавал за нею, - и теперь убеждался в ее опытности и мудрости. Да, это, должно быть, очень умная мать! Нынче, когда он действовал сам на свой страх и риск, он понял это и исполнился к ней уважения. Бывало, раньше он посмеивался над ее неуклюжестью и толщиной, а теперь уже сам мечтал: мне бы дожить до таких размеров! Он видел, что лещи-мужчины покидают свои семьи куда чаще и раньше, чем лещихи. Ах, безрассудная смелость и легкомыслие часто отправляют нас на тот свет… Он испугался и, еще раз облизнув искривленную губу, решил, что будет держаться матери-лещихи и ее стайки, хотя бы остальные подростки и смеялись над ним.
Между тем мать собрала своих малышей и сказала им торжественно:
- Итак, сорванцы, мы идем на летнюю воду! Смотрите, лопайте там как следует, чтобы продержаться потом всю зиму. Не отставайте от меня и все делайте, как я. Кто ослушается, того сожрет щука, и я о нем плакать не буду, потому что сам виноват. О рыболовах я вам расскажу на месте…
Она выплыла на открытую воду, а за ней густой толпой - ле- щата. Плыли глубоко, у самого дна, где реже охотятся хищники. Благополучно добрались до другого берега. Дно тут было каменистое, лишь местами загрязненное разным барахлом, которое бросали сюда люди. Рыбы о них думали по-своему, и отнюдь не похвально. - «Вот дурачье! Так грязнить себе же воду! А потом они в ней моются, купаются и ловят рыбу!»
У берега было прекрасное течение. Но в тине и иле, покрывавшем берег под водой, расплодилось множество рачков и пиявок.
- Ими вы можете наесться досыта. Но будьте осторожны, когда вас будет угощать человек. Помните: человеку никогда нельзя верить, хитрейшее создание в мире! Пойдемте посмотрим, кто тут сидит из рыбаков, я вас познакомлю с нравом каждого, чтобы вы знали, как к кому подступиться…
Она всплыла из глубины к поверхности и сквозь воду, освещенную солнцем, стала всматриваться. На берегу рядком, в предписанных пяти метрах друг от друга, восседали рыболовы. Первый был уже старый человек с закрученными усами и строгим лицом. Он неподвижно уставился на два длинных удилища, с них свисали тоненькие лески; крючки плавали почти у самого дна, предлагая рыбам белых мясистых опарышей. У лещат слюнки потекли, но мать остановила неразумных.
- Внимательно рассмотрите этого рыболова, это для рыб субъект очень опасный. Уже долгие годы он сидит тут и губит нас без милосердия. Правда, он делает ставку на крупных рыб, но и маленькие рыбешки для него тоже рыба. - «Если не льет, так хоть крапает», - приговаривает он и сует в свое ведерко даже и недомерка. Для кошки, дескать!… Злодей не уйдет от воды, пока не выловит кого-нибудь на ужин этому своему чудовищу. Он уселся по течению ниже других, чтобы ему первому попадались все проходящие мимо рыбы. Смотрите: видите, он бросает в воду вареную крупу. Можете угоститься, но только не прыгайте на комочек крупы, от которого тянется конский волос или нитка…
Бросай, бросай приманку, нам это нипочем!… Лещата подобрали вкусные разбухшие зерна и поплыли дальше за матерью.
- Внимание! Вот еще один кит-рыболов! Не знаю уж, кем он там наверху работает, но думаю, что он делает сладости, потому что ловит нас на нежнейшее тесто. Прибавляет в него какого- то ароматного масла и сахару. Полюбуйтесь, как жадно он таращит глаза на кончики своих удочек, не дрогнет ли хоть одна. Такому старому человеку в садике бы повозиться, а он за рыбой поплелся. Вот уже и брючину разорвал! Обратите внимание: для приманки он бросает всегда только несколько шариков, точно таких, какие нацепляет на крючок; это чтобы нас подразнить. Вот эти свободные хватайте не стесняясь, но те, что на леске, - ни-ни! Оставьте их какой-нибудь глупой плотве.
У второго рыбака лещики долго не задерживались. Около третьего мать, повеселев, собрала их:
- Тут, дети, поиграем. Тут я вас кое-чему научу. Посмотрите на этого юношу на берегу. Все на нем самое модное - от рубашки до удочек. Чистая Америка! Вам этот молодой стиляга не страшен, вы ему не нужны. Смотрите, как он задирает нос. Ждет он только крупной добычи. На крючках у него выползки, значит, на солидного леща, на сазана, угря или линя. Он думает, что наставил свою артиллерию мастерски, а между тем он глуп, как головастик. Смотрите, как насадил червя! Вместо того чтобы поддеть крюком с краю, оставив для рыбы только один конец, он нацепил посредине, так что у червя два конца. Вы хватайте за задний и дергайте, что оторвете - то ваше…
И тут мать лещиха наглядно показала это детям. Когда она оторвала полчервя и натянула леску, рыболов, разумеется, подсек, взмахнул удилищем и напрасно.
- Поздно!… - ругал себя рыболов и взволнованно рассказывал соседям, что это был сазан, непременно сазан!…
И стал ругать рыб: - Это воровское племя, человек и прикурить не может, сорвут червя, и след простыл…
- В этом разиня прав, - согласилась мать лещиха. - Позднее и я вас научу, как обмануть самого бдительного рыболова.
У следующего рыбачка они не останавливались. Наверху поднялась кутерьма. Появилась стая уток. Возмущенный рыболов гнал их прочь. Это был низенький сухонький старичок в плоской кепочке на голове, страховой агент:
- «Кач, кач, кач, пойди сюда на пекач» (на противень), - позвал вдруг кто-то из рыболовов. И старичок окончательно рассвирепел. На воде крякают утки. На берегу идет веселая суматоха. Все стараются чем-нибудь поддеть разволновавшегося человечка (он когда-то подцепил на удочку утку, и с тех пор его прозвали «пан Кач»). Ну и он им тоже, конечно, отвечает различными ядовитыми прозвищами, кто какое заработал за свое пребывание у воды…
Лещата поплыли дальше за своей матерью; они не понимали, что происходит. Внезапный шум их испугал. Мать наставляла:
- Не пугайтесь, это люди так забавляются. Что же рыболовам делать, если они ничего лучшего не умеют! Недаром их называют «тихо помешанные».
Рыболов, к которому они затем подплыли, только что вытянул из воды леску, и так как он обнаружил, что наживка с крючка исчезла, то принялся ругать рыб, называя их воровками и разными другими именами, столь же некрасивыми. Сосед его спросил, на что он ловит, тот отвечал, что на «красненьких» (так называют у нас мелких навозных червей).
Сосед на это посмеялся.
- Да вы можете ловить хоть на голубеньких - один толк.
И снова на берегу поднялся тарарам.
- Ты со своим характером, сидя тут на набережной, высохнешь, как жгут, и скоро сможешь спать в футляре для кларнета! - по-голешовицки осадил его оскорбленный товарищ.
Старая лещиха с неодобрением посмотрела на них и произнесла:
- Вот, детки, это люди! Они ссорятся из-за всякой глупости!…
Прогулка продолжалась…
Под конец лещиха привела свою стайку к одинокому рыболову. Он сидел последний в ряду, под маленькой ольхой. У него была всего одна удочка, да и на ту он почти не обращал внимания. Ему было не до нее; он все хватался за какие-то бумажки, которыми были набиты его карманы, и что-то записывал. Но даже когда он сидел тихо и смотрел на удочку, он все равно не замечал, что у него клюет, - разве что когда уже было поздно. Явно он думал о чем угодно, только не о ловле. То был довольно старый человек. Он курил трубку, для него и это уже составляло немалый труд. Иногда он вдруг принимался бормотать что-то, как будто хотел услышать, как звучит какое-нибудь там слово… В общем, не оставалось никаких сомнений - этот человек всегда был мыслями где-то в другом месте, но только не здесь. Ну и улов его выглядел соответственно. Увидев его, мать лещиха радостно воскликнула: