- Вот он, слава богу! Детки, вот ваш благодетель! Это золотой человек. Он вас не обидит. Этому можете даже попасться на удочку. Другие рыбаки над ним посмеиваются, но ему все равно. Каждый день приходит он в пять часов к воде, бросает нам несколько горстей корму, обмакивая удочку, а там поймал-не поймал, ему главное, что побыл у воды, - так говорит он добродушно. Ну, не знаю, что он от этого получает, должно быть, он художник или как там… любитель природы, а такие люди всегда немножко того… Но пусть! Нам-то что? Давайте-ка его позабавим. Прыгайте ему кто-нибудь на крючок, не бойтесь!
И правда: лещики успели девять раз сорвать с удочки задумчивого рыболова наживку, прежде чем ему удалось подцепить одного. Он вытащил смельчака из воды, и в стайке поднялся страшный переполох. Только мудрая лещиха была спокойна. И знала почему. Старый гражданин снял недомерка с крючка, погладил его, ранку подмазал йодом, залепил пластырем и потом ласково пустил в воду с отеческим наставлением:
- Иди домой, - что это тебе взбрело в голову, малыш? - и больше этого не делай: йод и пластырь дорогая штука!…
Лещик, возвращенный к жизни, весело замахал плавничками, и, мигом подплыв к своим, не успевая отвечать на вопросы любопытной мелкоты о том, как там наверху. Ну, разумеется, он хвалился изо всех сил, и все остальные нетерпеливо прыгали доброму рыбаку на удочку, так что он не успевал их вытягивать, лечить и возвращать в воду.
Наконец мать лещиха сказала детям:
- На сегодня все. Вы должны пожалеть старого человека.
День клонился к вечеру, вода темнела, и они залегли в глубоком тихом месте.
Рыболов собрал свои вещи и, шагая домой, хвалился:
- Вот нынче так я половил!
- Еще бы, такой опытный рыболов! - подтрунивали над ним исподтишка остальные.
И лещата в глубине вокруг старой лещихи тоже над ним потешались…
Да, бывает так; кажется, ничего в человеке нет привлекательного, и ума-то в нем немного…
Но смеяться над добрым рыболовом никогда не стоит.
Весеннее томление
Весна дохнула на пойму реки. Такой погоды старожилы не помнят. Начало января, а Влтава буйствует, как в марте. Вода в Голешовичках под Либенью подошла к самым домам. Впрочем, никто ее там не испугался: у реки обитает особое племя людей, если их и не кормит вода, то все же около нее проходит вся их жизнь. А случайные жители давно переселились отсюда куда- нибудь в другое место…
Зима, мороз бы должен трещать, а река кипит. Это ж чудо, люди добрые! Только что перед рождеством вытащили лодки на берег, а теперь опять спускай их на воду. Ведь нужно прощупать старое русло под Либенью, рыба из разлившейся реки наверняка попала в ее тихую заводь. И вот рыболовы на лодках заполнили старицу Влтавы под Буловкой. Каждый взял еще с собой и приятеля, чтобы тот помог ему тащить, если бы удалось подцепить что-нибудь покрупнее. Береговые жители, что без лодок, захватили старую пристань под Гофманкой, и оживление тут царит не хуже, чем весной, когда все не отходят от воды или когда вытащат утопленника.
Люди приходят по аллее от Либени и стоят, смотрят с восторженной улыбкой. Все в великолепном настроении. Над поречьем веет весна. На востоке небо, правда, нахмурилось, зато на западе тучи прорвались, и оттуда сильным потоком ослепительно хлынуло солнце.
Влтава превратилась в могучую стихию. Надулась горой, несется со страшной силой. Она похожа на стремительный поток серозеленой лавы и выглядит еще более грозной и величественной оттого, что движется бесшумно. Только у быков моста и там, где вода припадает к берегу, она шумит и налетает огромными пенистыми валами.
Пристань совсем скрылась под бурлящим валом. Рыболовы уверены, что тут полно рыбы, занесенной сюда течением. Они заняли места по обе стороны реки и бороздят мутную воду лесками с двойными крючками, на которые насажен жирный выползок.
Один из страстных рыболовов Ярда Кобылка, молодой металлург с Кольбенки, уже тащит что-то здоровое. Удочка его выгнулась, и леска вот-вот лопнет. Но Кобылка из породы непрошибаемых, его не выведет из равновесия ни неожиданно свалившееся счастье, ни взволнованный гомон рыбаков. Снаряжение у него первоклассное, и катушка работает безотказно. Не в первый раз ему приходится тащить такую рыбину…
- Усатый, я полагаю!… - цедит он одним уголком рта: в другом у него папироска. - Нужен порядочный подсачек.
Пойманная рыба взбесилась. Несколько раз промчавшись по тихой воде у пристани, она вдруг вырвалась назад в бурную струю течения. Ярда не мог ее удержать, катушка затрещала, разматываясь, но мощный поток опять отбросил рыбину к берегу. Кобылка - бегом за ней по набережной, то отпустит добычу немножко, то опять к себе подтянет - измором берет. Рыболовы бегут за ним с подсачеками. За ними дети и зрители всех возрастов. На берегу суматоха…
Под Гофманкой вода разлилась на прибрежном лугу, она доходит здесь до колен, но зато тихая. Вот сюда, в тишь, и нужно завести рыбу. Теперь уже видно, что это сильная штуковина, вправду усатый сом. Переваливается, как боров, устал уже. Кобылка его подтягивает потихоньку, словно бревно.
- Кило десять потянет!
- Двенадцать!
- Врите уж! В нем добрых пятнадцать!
- Увидим! - отвечает хладнокровно Кобылка. - Эй, Пе- пик! - повернулся он к приятелю в резиновых сапогах. - Схва- ти-ка его за рыло, только смелей!
Прежде чем Пепик сообразил - глядите люди! - к подведенному к берегу сому прыгнул некий инспектор рыбнадзора - тоже был в резиновых сапогах - и цепко ухватил великана за голову.
Сом отбивался, но тщетно. Инспектор его выволок прямо к корням груши под насыпью шоссе, где тот уже не мог удрать. Он был пойман за хвост, хорошо был подцеплен, большой мощный крючок прочно сидел у основания хвостового плавника.
- Спета твоя песенка, страшилище! - восхищается инспектор, весь мокрый. - Голова моя! - говорит Кобылке.
- Ну, само собой! И еще кус в придачу отвалю! Ты мастак, товарищ контролер! - со знанием дела оценил его помощь удачливый ловец. - Пошли со мной, распотрошим его как полагается.
Рыболовы потянулись обратно к пристани. Старый Зоула в это время подцепил какую-то мелкоту, бросил обратно в воду и заворчал:
- Стар уже, не могу…
Молодой Петрак подъехал к нему. Хитро усмехнувшись, сказал уверенно:
- Вот так речи! К ночи увидите, дядюшка, когда на берегу никого не будет… Навяжу я на леску секач и пойду их таскать, как селедки из бочек!
Секач - изобретение браконьеров: это целый хвост крючков, которым водят по дну и подбагривают залегших там рыб.
Зоула закачал седой головой:
- Ну, ты, я знаю, вреден, как выдра, а я на это не гожусь. Я уже рад, что у воды сижу, пусть и не поймаю ничего…
И он стал, не отрываясь, смотреть на могучую реку, на покрытый влажной дымкой простор воды, на солнце, заходящее над Стромовкой в небе, охваченном светлым огнем, вдохнул в себя предвесеннее томительное очарование и блаженно улыбнулся. Быть у воды - и то для него великое счастье…
- Хорошо начинается новый год, - говорит он скорее самому себе, чем другим, и, услышав под ногами плеск воды, кричит с восторгом:
- А все еще, бестия, поднимается! Ой, братцы, вот завтра они нам натянут удочки!
Пронеслись над водой чайки. Дети бежали по дороге, крича:
- Сома поймали… Сома!…
Над Влтавой шумела весна, и была она тем милее, что шел январь.