С куртки Панчо, с его штанов, с рукавов стекали струи воды, но он не обращал на это внимания. Нацепил другого кузнечика и снова забросил…
Но великодушие природы кончилось. Снова начал моросить дождь. Маленькое белое перышко - поплавок на середине бочага - не шевелилось, а дождь все усиливался. Наконец рыболов решил возвращаться. Он рисковал опоздать уже и на вечерний поезд.
Друзья встретили его шумными возгласами. Пока он заканчивал свой рассказ, эхо донесло отдаленный гудок паровоза.
В поезде уселись они кое-как, все на одной скамейке. Ритмичное постукивание колес и накопившаяся за день усталость быстро убаюкали Панчо. Его друзья, полные энергии после долгого отдыха, шумно рассказывали курьезную историю с ухом Панчо, а пассажиры со снисходительным любопытством вглядывались в большого бородатого ребенка, занявшего половину скамьи. Он со счастливой улыбкой прижимал кошелку, из которой высовывался хвост голавля. Ребенок сладко похрапывал, не чувствуя необыкновенной серьги, засевшей у него в ухе…
‹№ 15, 1960)
Перевод с болгарского В. Потемкиной и Б. Хромушкина
Ежи Путрамент
Худжирт
Из книги «С удочкой по четырем континентам»
Монголия - и рыба? Сочетание невероятное! Для поляка Монголия - это прежде всего пустыня Гоби. Но те, кто бывал в Монголии, рассказывают чудеса. Оказывается, вся северная часть страны испещрена полноводными горными реками, а поскольку монголы рыбу не едят, то ее там предостаточно.
Легко себе представить, как окрылили меня такие известия. Я стремился в Монголию как в рай. Но на деле все оказалось куда сложнее. Выяснилось, что уже целый месяц непрерывно идут дожди. Реки стали, мутными, пенящимися, а ведь в мутной воде верховые рыбы не идут на блесну - они ее попросту не видят…
Тола
Мутная и пенящаяся Тола с ревом летит вперед. На берегу - несколько человек ловят на донки: коротенькая леска с большим грузилом, на крючке - червяк. Забрасывают прямо в водоворот. Понятия не имею, как они чувствуют, взяла ли рыба?
Разглядываем улов. Три сорта рыб: хариусы - маленькие, сантиметров по пятнадцать - от наших отличаются фиолетовым отливом чешуи; чебаки - что-то вроде ельца или язя, сероватые, тоже маленькие. И наконец, ленки. Цветом похожи на форель, такие же бурые и пятнистые, но на боках несколько больших ромбовидных розовых пятен. Да и рыло совсем другое, низовое, то есть с выступающим, как у подуста, носом. Эти - покрупнее, сантиметров по двадцать пять.
Их вид оживил во мне надежду. Забрасываю блесну под нависшие кусты. Ничего. Спускаюсь, помахивая удилищем, прохожу мимо скалы. Ничего. Влез по пояс в ледяную воду. Опять ничего.
Я уже оказался ниже рыболовов. Наступает вечер. Река разлилась широко, но здесь мелко. Сам не осознавая как, чувствую, что на крючке рыба. И совсем не сопротивляется. Мгновение - и она на берегу.
Ленок! Всего тридцать сантиметров и около четырехсот граммов весом. Но красивый, коричневый, розовые ромбы выразительны, как печати. Съедаем его на ужин. Мясо менее деликатесное, чем у форели, но все же вкусное.
Из-за ленка я несколько раз в течение своего пребывания в Улан-Баторе отправлялся к Толе. Но напрасно. До самого конца я здесь так ничего и не поймал. Любезные хозяева утешали меня, говоря, что в столице всю рыбу выловили дипломаты, что впереди Орхон - большая река… Но проходило время, ежедневно - дождь, снег, град, а сколько дней у меня еще осталось?
Орхон и Хануйн-Гол
Шофер Сандардорж обещает мне чудеса в реке Орхон, около древней столицы Чингисхана Хар-Хорум, или, по-нашему, Карако- рум.
Переводчик Тумурбат рыбу никогда не ловил, но все же взял с собой удилище, миллиметровую леску и пару блесен «Байкал», по слухам, самых подходящих для тайменя.
К вечеру приезжаем в колхоз Орхон. Река рядом. К сожалению, такая же мутная. Когда мы выходим на берег, солнце уже садится. Ужасающие тучи комаров. В жизни не видел ничего подобного! Не помогает даже крем «Тайга».
И конечно - никакого улова.
Итак, Орхон тоже подвел. Разочарованный еду на следующий день в Булган. Горы, долины. Сандардорж заблудился, меня не слушает, на очередной развилке не сворачивает влево, а едет прямо. В результате оказываемся в сомоне Бурэн. Пару десятков изб, несколько юрт.
Рядом с сомоном - небольшой ручей шириной метра в три. Вода в нем чистая. Проезжаем еще два километра. Вдоль ручья появляются небольшие деревца. Располагаемся на обед. Пока шофер открывает консервы, я бегу к ручью.
Кусты до пояса. Комары есть и здесь, но их меньше. Ручей достигает пяти метров, кое-где у берега ямки. Иду от куста к кусту. Ничего. Говорю себе:
- Ну, еще дюжина бросков, - уже без всякой надежды, потому что темнеет.
Десятый бросок. Блесна - у противоположного берега. Несильный рывок. Рыба бросается, но потом сразу перестает сопротивляться.
Снова ленок. На сей раз больший - сорок сантиметров и семьсот граммов. Симпатичный, только рыльце неприятное, горбоносое.
На следующий день под вечер опять отправляемся к Орхону. Автомобиль останавливается на краю скалистого обрыва. Река течет внизу, до нее, пожалуй, метров сто. Вид отсюда великолепный.
Мы спускаемся, по камням пробиваемся вниз. Течение бешеное, блесну попросту выворачивает, жилка потрескивает. А рыбы нет.
С утра сидим над картой. За сто двадцать километров от Булга- на река Хануйн-Гол. О ней мы ничего не знаем, но выглядит она солидно. Едем!
Три часа езды по совершенно голой степи. Суслики толпами удирают от машины, прячутся в кустах. Дальние перспективы. Знаем, что где-то здесь должен быть Хануйн-Гол. Но перед нами - только степь, окаймленная кольцом далеких гор.
И внезапно - разрыв в кольце. Останавливаемся на краю пропасти. В двухстах метрах под нами река, кусты, белая пена на воде. Жаль, но вода такая же мутная.
Поваленное дерево. Спускаюсь к воде, не могу размахнуться удилищем, швыряю блесну под кусты, недалеко, метра на три. Солнце пронизывает воду, я вижу, как крутится блесна. Удерживаю ее некоторое время, течение просто сумасшедшее.
И вдруг у блесны мелькает тень. Рывок! Рыба извернулась, схватила блесну и теперь бешено рвется. С большим трудом подтягиваю ее под ветками, под стволом дерева. Поднимаю удилище, хватаю под жабры. Полуметровый ленок. Весит килограмм двести граммов.
С триумфом тащу рыбу. Брод, отмель, несущаяся вода. Снова что-то дергается. Вытаскиваю ленка, но уже поменьше.
Едем вверх. Здесь строят мост, несколько юрт. Под мостом - стремительное течение. Бросаю блесну в середину реки, ее сразу сносит - и у самого берега рывок! С первого же заброса! Ленок, такой же, как и тот, полуметровый.
Я преисполнился надежд. Монголы машут руками, показывая вниз по течению. Прохожу пару сот метров, течение здесь поспокойнее. У самого берега берет еще один, из-под кустов вытаскиваю следующего, затем один срывается: жаль, он был большой. Но потом на том же месте еще один, но маленький, полукилограммовый…
Прибегает Тумурбат, кричит, что вверх по реке водятся таймени. Проезжаем еще два километра. Плавный изгиб, течение сильное, глубина небольшая. Кстати говоря, место типичное - нам уже несколько раз рекомендовали именно такие места в качестве «резиденции» тайменей.
Затаив дыхание, делаю бросок. Один, другой, десятый. Возбуждение исчезло. Иду по течению. Блесна летит на ту сторону, опускается около берега. Взяла! Кручу катушку, какое-то время рыба сильно сопротивляется, потом слабеет, еще немного - и она подле меня. К сожалению, это только ленок, опять полуметровый и весом чуть более килограмма.
Затем рыба берет где-то посреди реки. Я уверен, что это таймень. Но нет - ленок, еще меньший, чем предыдущий.