Старый итальянец протянул мне удочку.
- Вот так, дружочек. Видишь, как нужно насаживать червя? Пускай шевелится, как живой. Форель возьмет болтающийся конец и засосет всего, вместе с крючком. Я ловлю на этой речке двадцать лет и знаю. Если насаживаешь несколько червяков, это пугает рыбу. Пусть выглядит как настоящий.
- Возьмите удочку и ловите, - стал просить я.
- Нет, нет. Я ужу только по ночам, - улыбнулся он. - Мне не по карману брать разрешение.
Но он стал ловить, а я следил за речной охраной. Потом мы стали удить по очереди. За день мы вытащили восемнадцать форелей. Старик знал все ямы в реке и ловил только там, где есть большая рыба.
Второе, чему он научил меня, - это как пользоваться личинками. Личинки хороши только при светлой воде, но они самая верная наживка. Вы их найдете в любом гнилом дереве или бревне. Швейцарские рыболовы хранят их в специальных ящиках. В плоском куске дерева просверливают множество дырок и задвигают металлической пластинкой. Личинки живут там, как в бревне. В жаркую погоду это одна из лучших наживок. В августе, при низкой воде, когда форель ни на что не клюет, она возьмет на личинку.
У швейцарцев есть замечательный способ приготовления форели. Они добавляют в кипящую воду немного винного уксуса, кладут лавровый лист, чуточку красного перца и варят форель, пока она не станет голубой. Форель подают с растопленным маслом и запивают белым вином.
Такое блюдо редко получишь в отелях. Чтобы вам приготовили форель таким способом, надо отправиться в деревню. Поднимаясь с речки, вы подходите к сельскому домику и спрашиваете, умеют ли там готовить голубую форель. Если нет, вы идете дальше. А если да, вы садитесь у крыльца рядом с козами и детьми и ждете. Нос подскажет вам, когда котелок с форелью закипит. Немного спустя вы услышите хлопок. Это откупорили бутылку вина. Потом хозяйка подойдет к двери и скажет: «Готово, мосье».
Тогда вы можете уйти. Я сам справлюсь с остальным.
(№ 36,1976)
Перевод с английского Г. Бабенышева
Ульрих Базан
На волнах Атлантики
…Итак, мотор нашего корабля вышел из строя, и мы болтались на волнах по-летнему спокойного Бискайского залива. Ремонт должен был занять несколько часов. Я был свободен от вахты. Мы находились как раз на краю материковой отмели, где, вероятнее всего, можно было встретить рыбий косяк.
Но самое замечательное то, что «старик» разрешил спустить нашу моторную лодку и с нее ловить рыбу. В данном случае это значит использовать лодку в личных целях, и если кэп все-таки согласился на это, то, очевидно, только потому, что не устоял перед желанием отведать на ужин свежей рыбы. У команды нашего корабля я пользуюсь устоявшейся репутацией добытчика провизии.
Погода прекрасная. Все рассказы о свирепости Бискайского залива кажутся вымыслом. На неправдоподобно голубом небе курчавятся белые облака, зеленовато-голубые волны Атлантики - хрустальной прозрачности. С запада проходит легкая зыбь, и корабль мягко покачивается на ней, когда мы спускаем лодку на воду и втроем отправляемся удить рыбу.
Собственно говоря, удильщик среди нас один я. Но нужен машинист, разбирающийся в капризах мотора, а третьего я захватываю на всякий случай. Со мной идут мои испытанные спутники в таких мероприятиях Антон и Гейн. Когда мы снимаемся с места и мотор уже начинает работать, «старик» что-то кричит нам с палубы - наверняка снова предупреждает и предостерегает.
Но мы уже отплываем к востоку и только с сожалением разводим руками - мотор заглушает все звуки. Мысли наши отделяются от корабля вместе с лодкой. Глубина здесь почти 400 м, и вряд ли имеет смысл пытаться на подобной глубине ловить рыбу со дна: движение лодки, возможные подводные течения требуют такой длины шнура, которая во много раз превосходит спуск.
Поэтому я решаю удить рыбу, жирующую на поверхности моря. В этих местах можно встретить большие французские парусники, выходящие в море с бретанского побережья. Они бороздят воды при сильном ветре на раздутых парусах, делая по меньшей мере 10 узлов в час. К рангоутам у них прикреплены десятки удочек, и часто можно увидеть, как вся команда такого парусника вытягивает лески и снова забрасывает их в воду, затаскивая через борт метровых тунцов и загружая их в рыбный отсек.
Богатый выбор на поверхности моря
В этих местах, стоя на носу корабля, я часто часами наблюдал в тихую погоду, что происходило на поверхности моря, какие существа резвились на воде и снова исчезали в глубине, вспугнутые приближающимся кораблем. Прежде всего, это были, конечно, дельфины, кроме того, небольшие акулы, косяки сардин, тунцы, сарганы, макрели.
Поскольку я их яидел в здешних водах, то и надеялся, что смогу что-нибудь поймать на удочку. Взял крепкую перлоновую леску 200 метров длиной, которая в свернутом виде лежала на дне лодки, укрепил наживку, обычно используемую профессиональными охотниками на тунца (связку конопляных волокон - их привязывают к обычному большому крючку). На конце этого устройства - свинцовая пуля весом около 500 г. Такая приманка имитирует маленькую каракатицу: в южных морях это любимая еда хищных рыб.
Конечно, у меня с собой и легкие снасти - удочка с обыкновенной катушкой на подшипниках со шнуром в 200 м, которой вполне можно поймать по крайней мере пару макрелей или сарганов.
Мы ставим мотор на минимальное число оборотов, описываем вокруг нашего еле различимого вдали корабля широкую дугу и принимаемся искать признаки рыбы в безбрежной водной пустыне, расстилающейся вокруг нас. Это совсем не просто. Зыбь оказывается значительно выше, чем мы думали вначале, отдельные волны достигают в длину почти 100 м, и мы часто опускаемся на несколько секунд вниз, и там, между волнами, ничего не видим. В такие мгновения все исчезает: корабль, горизонт, море; остается только то, что в непосредственной близости с тобой.
Мы озабочены, как бы в таких условиях не пропустить охотящегося дельфина: он должен привести нас к косяку сардин и к хищным рыбам, которые всегда поблизости от рыбьего косяка.
Всякий раз, когда лодка взлетает вверх, как лифт, и мы несколько мгновений качаемся на гребне волны, наш взгляд устремляется вдаль, где в одиночестве маячит наш корабль, а совсем далеко, на горизонте, можно различить другие корабли, следующие этим курсом.
Странное спокойствие
Спустя некоторое время мне и Гейну одновременно приходит в голову одна и та же мысль. Первым выражает ее мой друг:
- Собственно говоря, удивительно, почему здесь не видно рыбаков. Наверное, в этих местах ничего нет.
В самом деле, вокруг нас совершенно пустынно, не считая грузовых судов, не имеющих к нашему промыслу никакого отношения. Не видно рыбачьих лодок, резвящихся дельфинов, даже морских птиц, которые всегда тут как тут, если только поблизости есть что-нибудь рыбное.
Значит, нам не остается ничего другого, как удить «вслепую» и довериться случаю, который авось натолкнет нас на маленький косяк макрелей или тунца.
До сих пор мы плыли к востоку, теперь я меняю курс на юг, и мы летим наискось волнам, приглушив наполовину мотор, а за нами в зеленовато-голубой глубине исчезает приманка, шнур со свистом разматывается, я кладу его на борт.
На другой стороне лодки я опускаю в воду легкие снасти: 100-метровый шнур со 100-граммовой блесной уходит вниз, удочку закрепляю в уключине.
Теперь мы должны ждать, плыть и следить за снастями, веря, что в здешних водах есть рыба, хотя это бескрайнее морское пространство внушает мало доверия. Оно выглядит сегодня таким пустынным, безжизненным, каким я его никогда прежде не видал. Мы заняты делами. Антон возится с мотором, который начал барахлить. Управившись со всем, мы оглядываемся и замечаем, что декорации вокруг нас резко изменились.