Азат вытащил из воды свою каскетку и с помощью перочинного ножичка освободил ее от крючка Фаниля.
Он хотел снова натянуть ее на голову, но мы бурно запротестовали:
- Никогда больше не надевай ее, Азат. Без чеплашки ты - умница, а в ней, извини…
Прошло немного времени, Фаниль оборвал крючок, впившийся в корягу. Запас блесен у нас был небогатым. Азат посоветовал Фанилю не бросать блесну далеко от лодки.
- Ты можешь даже не бросать, а опусти в воду возле лодки и поигрывай блесной, води ее вверх-вниз, вниз-вверх!
Фанилю этот совет не пришелся по душе. «Он меня утешает и поучает, словно маленького мальчика, которого взрослые дяди впервые взяли с собой на ловлю», - прочел я мысли Фаниля, глядя на его помрачневшее лицо.
- Спасибо за совет! - пробурчал Фаниль и лениво, с ясной неохотой стал водить блесну в воде вверх-вниз, вниз-вверх. Рыболов в Фаниле умирал от скуки. И судьба выбрала меня быть свидетелем его последних содроганий! И вдруг… глаза Фаниля загорелись. Он весь как-то напружился. Потом вскочил с места.
- Клюнуло! - вскричал Фаниль. - Клянусь, клюнуло! Ужас как клюнуло!!
Леска его, натягиваясь, уходила то вправо, то влево. Бросив свои удилища, мы с Азатом кинулись к нему на помощь.
- Подсекай!
- Подсек!
- Теперь отпусти немного!
- Отпустил!
- Теперь веди. Осторожно!
- Веду! Осторожно!
Можно сказать, втроем мы подвели рыбу к борту лодки и подцепили ее сачком. Оказалась щука. Небольшая, около килограмма. Но это была первая рыба Фаниля. Понимаете сами, что она значила для такого рыболова - его первая рыба! И что значила она для нас с Азатом!
Фаниль-рыболов, только что умиравший у меня на глазах, воскрес. Жизнь забурлила в нем кипятком. Какие там дальние забросы! Теперь он всегда будет водить блесной только возле лодки: вверх- вниз, вниз-вверх!
Азат поймал еще одну молодую щуку и пожилого окуня. Я был награжден детенышем судака. Фаниль не обращал на нас никакого внимания: сидит и водит блесной - вверх-вниз, вниз-вверх! Он был уже целиком во власти нахлынувшей рыболовной страсти.
Но что такое? Почему он замер? И в глазах - испуг. Что с тобой, Фаниль?
- Коряга! - выдохнул он наконец. - Черт бы ее побрал. И блесен нет!
Не успел я его утешить - найдем, мол, лишнюю блесну в загашнике, - как вдруг его катушка, поставленная на тормоз, громко затрещала. Фаниль вскочил - лодку сильно качнуло - и дурным, припадочным голосом закричал:
- Акула!!
Мы снова бросили на произвол судьбы свои снасти и стали помогать нашему товарищу совладать с акулой, попавшейся на его крючок.
Рыбина оказалась на этот раз таких размеров, что ее и впрямь можно было назвать акулой.
По нашей команде Фаниль то подтаскивал ее к лодке, то отпускал, водил на леске, как на поводке (мучил, говоря рыбьим языком), пока, наконец, минут через пятнадцать не вывел наверх из глубины. Это была щука. Длиной - в половину лодки. Вот когда пригодятся пролежавшие три года без дела сачок, в который можно упрятать теленка, и надежный железный крюк!
Тут уж я стал командовать.
- Не спешить! Теперь она от нас не уйдет! Сейчас мы ее под горло крюком! Хоп! Все!
И вот она уже нахально разлеглась во всю длину своего могучего тела на дне лодки. Стой! А почему у нее две блесны? Одна в пасти, а другая под нижней челюстью? Неужели эта та самая, с ка- расиком?
Такая нелепица может прийти в голову только рыболову!
Фаниль, совсем по-детски задохнувшись от радости, вскричал:
- Братцы, глядите, эта щука с часами!
- С часами?! - Я вспомнил рассказ деда Латыпа.
- Постой! Дай-ка посмотреть. «Нашему сверстнику Латыпу. Поздравляем с шестидесятилетием…»
Значит, старик, отвоевав у жены свои юбилейные часы, не раз еще превращал их в блесну, пока щука не сглотнула подарок его ровесников. А мы вытащили ее из Волги! Не кто-нибудь, а именно мы!…
Нам так повезло потому, что с нами поехал ловить Фаниль - новичок в ловле.
Удивительным было еще и то, что часы шли! Я сверил их со своими - минута в минуту. И календарик показывает сегодняшнее число. Вот они какие, наши чистопольские часы!
Мы еще ловили и еще много поймали рыбы, но писать об этом уже неинтересно - после того, как описано чрезвычайное происшествие - главное ЧП того дня.
(№ 34,1974)
Перевод с татарского Леонида Ленча
Виль Липатов
Стерлядь - рыба древняя
Из рассказов об Анискине
1.
Представитель английского языка, завуч средней школы Леонид Борисович на колхознице Наталье Казаковой женился, как говорится по-старинному, на покрова, а по-нашему - зимой, под ноябрьские праздники. Наталья из себя девка была видная и складная - рост имела высокий, стройная, длинненькая, колени носила маленькие, но круглые и гладкие, как бильярдные шары. Лицо у Натальи - не оторвешься, такое красивое. Брови черные, рот - словно роза, щеки - точно помидорным соком смазаны, кожа такая нежная и шелковая, как атлас, что в прошлом году деревенские женщины покупали у продавщицы Дуськи на стеганые одеяла. Одним словом, такой красавицы, как Наталья Казакова, ни в итальянском, ни во французском кино односельчане не видывали - все артисточки были поплоше.
Леонид Борисович, конечно, влюбился в Наташку без ума и памяти, но Наталья - не будь дурой! - сразу за него замуж не пошла. С полгодика она поманежила Леонида Борисовича на клубных танцах, месяц-другой прогуливалась с ним по обскому яру, и деревенские сплетницы утверждали, что Наталья завучу сказала: «Вы, Леонид Борисович, как человек образованный и по-английски разговаривающий, должны понятие иметь, что нам нужно свои чувства проверить… Ах, оставьте вашие ревности! Меня тракторист Петька Мурзин не завлекает… Во-первых, водочку употреблять начал, во- вторых, на колхозной работе плетется в хвосте…»
И вот, как только пали снега и над кедрачами завьюжило, Леонид Борисович и Наталья сыграли свадьбу, на которой гуляла вся деревня - два дня и две ночи.
На свадьбе Наташка Казакова повела себя гордо, не по-товарищески, как хором говорили ее подружки.
- Я вам больше не Наташка, - сказала она им, задирая нос. - Я, если хотите знать, Наталья Кузьминична… Я, конечно, книги на английском читать не буду, но английский разговор, если сгодится, вскорости начну понимать…
На колхозной работе Наташка Казакова после свадьбы с завучем тоже начала себя показывать с плохой стороны. И три дня после свадьбы не прошло, как Наташка Казакова самолично является в колхозную контору при мини-юбке, садится на диван, кладет ногу на ногу и при самом председателе Иване Ивановиче и бригадире дяде Аниките Гуляеве говорит:
- Пусть кто-нибудь другой вилами навоз от стаек отгребает, а я отказываюсь… Сто раз, товарищ председатель и товарищ бригадир, мы на колхозных собраниях голосовали за механизацию, деньги на это дело вырешивали, голосовали единогласно, а где она, спрошу вас, эта самая механизация? Не корова ли ее языком слизнула?
И хохочет при этом, и ямочки на щеки напускает, а бригадир Аникита Гуляев - человек нервный. Он такого разговора не стерпел, кулаком себя по колену стукнул:
- Ты мне, Наташка, лучше ответь, где ты обреталась, когда мы воскресник по усилению механизации проводили?
- А там была, где теперь нету! - тоже обозлилась Наталья Кузьминична. - Я по твоему же наряду, дядя Аникита, торфоперегнойные горшочки лепила… Прошу меня на другую работу пере- весть… Желаю состоять на молочно-товарной ферме учетчицей- контролером. Но ты не робей, дядя Аникита! Бидоны с молоком я сама таскать буду, это у меня не заржавеет…
Трех месяцев не прошло, как Наташка Казакова, то есть теперь Наталья Кузьминична Пылаева, набрала большую силу. На колхозных собраниях выступает среди первых, воду из графина при этом пьет открыто, разные непонятные словечки употребляет и на все наводит критику - это ей плохо, это ей не так, то ей не нравится. Дело дошло до того, что Пылаева добралась до дяди Анискина - участкового инспектора райотдела милиции. Это произошло на зеленой лужайке, когда колхозный народ готовился достойно встретить весну, а Наташка опять влезла на трибуну, то есть на пенек.