Да, это был Лох, наш великий Лох… Он говорил на нашем семужьем языке. И тогда наши предки повернули навстречу этим молодцам. И была радость великая и ликование в семужьем племени:
«Где ты пропадал, Лох? Откуда явился? Как ты стал таким великаном, в то время как мы едва не умерли от духоты?».
И Лох рассказывал, рассказывал, какой путь он проделал со своими товарищами, как много их погибло на этом пути, а потом он стал петь гимны морю, морю, где рождаются богатыри. Там необыкновенные просторы, говорил Лох, там много еды, так много, что он, Лох, и его товарищи могут ничего не есть все лето. Подойдите ко мне поближе, говорил Лох, потрогайте мои мускулы, мой хвост. И это все мне дало море. Я на всю жизнь просолен морской солью, и мясо у меня стало красное, как закат.
И тогда наши предки, воспламененные его речами, воскликнули:
«Веди нас в море, Лох! Мы хотим стать такими же крепкими и могучими, как ты и твои товарищи».
«Хорошо, - сказал Лох, - я отведу вас в море. Но отведу не раньше, чем настанет время большой духоты. А пока я хочу насладиться вдоволь пресной водой, порезвиться в родной реке, ибо только мысль о ней давала нам силы в борьбе с морской стихией».
С тех пор, - заключила семга, - мы и стали жить по закону великого Лоха. Когда наступает время большой духоты, мы идем в море, а когда оно проходит, мы возвращаемся на родину предков.
Красавка слушала как зачарованная. Так вот какой тайной окружен ее род! Так вот зачем семги ходят в море! А она-то, глупая, думала только о жратве, о своих собственных удовольствиях! И ей стало нестерпимо стыдно за свою мелочную, эгоистичную жизнь.
- Скажите, - спросила она, - а что же сталось с великим Лохом?
- Великому Лоху за его подвиг природа даровала бессмертие.
- И он жив сейчас? - воскликнула Красавка.
- Да, он живет среди нас.
- Боже мой! - совершенно забывшись, опять воскликнула Красавка. - Ия увижу великого Лоха?
- Нет, - сказала семга. - Ты никогда не увидишь его. В твоем сердце не живет закон великого Лоха. Ты забыла родину. А великий Лох выбирает себе в подруги только ту из нас…
- Вот как, - перебила Красавка, - с великим Лохом можно даже дружить! Ах, как бы мне хотелось стать его подругой!
- Нет, - сказала семга. - Ты никогда не станешь его подругой. Он выбирает из нас самую достойную и самую смелую, ту, что превыше всего чтит его закон.
Красавка, опечаленная, задумалась. Как жаль, что она никогда не увидит великого Лоха, не станет его подругой! Но разве она не смелая? Разве старые семги не говорили ей когда-то, что еще не было в их роду такой безрассудной девчонки, которая бы рискнула в ее возрасте отправиться в море?
Красавка сразу повеселела. Ей хотелось спросить, где и когда великий Лох выбирает себе подругу - должна же она попытать своего счастья, - но стая семог, словно забыв про нее, была уже далеко.
Красавка кинулась догонять их. Да, она выполнит закон великого Лоха. Она пойдет в родную реку, и, может быть, однажды великий Лох, прослышав о ней, сам придет к ней.
Долго шли семги бурным морем. Шли мимо каменных гряд, шли бездонными глубинами, шли песчаными отмелями.
Красавка часто вырывалась вперед. Как знать, может быть, откуда-нибудь со стороны на них смотрит сам великий Лох, и она должна быть на виду!
Как-то раз у песчаной косы они наткнулись на большой косяк крупных семог. У Красавки сладко забилось сердце. ^Јй подумалось, что, наверно, это и есть то место, куда со всего моря стекаются семги и где им устраивает смотр великий Лох. Но семга, к которой она обратилась за разъяснением, презрительно скривила губы:
- Это морянки. Их не уважает великий Лох.
- Почему?
- Потому что они плохо соблюдают его закон. Они начинают свой ход в родные реки только осенью и осенью же скатываются в море.
Красавка решительно отвернулась от этих негодниц. Она ничего общего не желает иметь с ними, раз они наполовину изменили великому Лоху. Она легко бежала вперед и первой бросалась навстречу грохочущей волне: великий Лох любит смелых!
Потом был незабываемый момент, когда она вкусила пресной воды. Старые семги, расслабленно покачиваясь на мелкой волне, не стесняясь плакали.
- Здравствуй, родина, - тихо и молитвенно шептали они.
- Я чую запах своей реки! - раздался радостный возглас.
- И я! И я!… - закричали семги.
У Красавки трепетало сердце от счастья. Ей тоже казалось, что в рот ее бьет какая-то томительная, волнующая струйка воды. И тут случилось невероятное: в памяти ее начала оживать дале- кая-далекая речка с певучими порогами.
«О, как хорошо, как хорошо!» - шептала про себя красавка. Нет, нет, не правы те, кто говорили, что в ее сердце не живет закон великого Лоха! Он живет. Она знает теперь путь на родину своих предков. Тоненькая струйка родной воды, как нитка, поведет ее вперед.
Путь был нелегок. Бешеное течение, ледяные заторы, какая-то преграда из бревен во всю реку. Но что ей теперь эти трудности, эти препятствия, если жизнь ее наполнена великим смыслом!
- Вот мы и дома, - сказали однажды семги, останавливаясь на широком плесе. - Слышите, как приветствует нас родная река?
Издали доносился глухой шум воды.
- Это гремят наши пороги, - пояснила одна из рыб, с которой часто плыла рядом Красавка. - Ах, какие у нас пороги! А вода - чистая, ключевая. Пойдем с нами, - вдруг предложила она Красавке. - Ты хорошая товарка. Мы славно повеселимся в нашей реке. Мы тебя научим нашим танцам. А какие у нас молодцы лохи!
- Нет, нет, - сказала Красавка. - Я должна идти в свою реку. Разве ты не знаешь закон великого Лоха?
Немного спустя от семужьего косяка отделилась еще одна семья, затем отделилась другая и третья, а Красавка с поредевшей стаей все продолжала двигаться вперед. Плохо, конечно, что у нее так далеко родина, но родину не выбирают.
Их было всего лишь несколько рыб, когда однажды на утренней заре они вошли в родную реку. Но боже, как они радовались, вступая в нее! В горловине устья звонко журчала вода, прыгая с камня на камень. Наверху ходили туманы, и молодое, розовое солнце с любопытством поглядывало за большими серебряными рыбами, плескавшимися в пороге.
- Вот это водичка! - говорили семги, блаженно замирая под щекочущей струей. Такой реки, как наша, на целом свете не сыскать…
Омывши дорожную грязь, они вышли на ближайший плёс и начали свою первую пляску в реке - так приветствовали родину еще их предки, возвращаясь домой из далекого странствия.
Красавка, по общему признанию, прыгала выше всех. И ей очень приятна была похвала опытных подруг.
Затем наступило ни с чем не сравнимое путешествие по родной реке. Целыми днями искрится галька и песок, поют пороги. И тишина, ласковая тишина малиновых зорь… Мечется в панике речная мелочь. Ельцы, ершишки, хариусы - все разбегаются по сторонам. Глупые! Ну чего же вам-то бояться? А вот злодеек щук, тех следовало бы проучить. Хватит, поразбойничали на своем веку! Но где они? Неужели те колючие огоньки, время от времени зло вспыхивающие в зеленой прибрежной -осоке, их глаза? Ага, струсили, проклятые!
Постепенно вода в речке начала падать. Семги одна за другой стали вставать на плесы - места, где они выросли. И каждая из них предлагала Красавке свой дом, но Красавка наотрез отказывалась. Разве можно нарушать закон великого Лоха? Нет, нет, она пойдет в свой плес!
И вот, оставшись одна, она еще долго плыла вверх по речке. Порой ее охватывало отчаяние. Речка от порога к порогу становилась все уже и мельче. Ей часто приходилось прыгать через кипящие буруны, со всего маху падать на острые камни, и когда она наконец вошла в свой плес, то не знала, радоваться ей или плакать - такое вокруг нее все было маленькое, невзрачное. Сонный плес по краям зарос лопухом. Пороги - как она боялась их в детстве! - шепелявили, как беззубые старики. А ее быстрицка, светлая быстринка, на которой она провела столько радостных и тревожных дней! Вялая, жиденькая струйка воды, сиротливо жмущаяся к серому валуну. Какая-то пестрая рыбка, завидев ее, с испугом юркнула в водоросли.