Моя связь с мальчиком крепла, я уже чувствовала нить-вектор не только во сне. Кажется, я знала, где он, как далеко от меня и что чувствует.
Это пугало и волновало. Но я решила относиться к этому, как к части себя. Ведь у меня был опыт матери маленького ребёнка. И я помнила свою поглощенность дочерью в первые годы её жизни. Когда все её нужды и дела были однозначно на первом месте, и только потом была я.
Тогда я проворонила отношения с её отцом. Мне было не до них. Я не хотела уделять ему внимание. Не больше, чем себе. И он отдалился, занялся работой, а потом и женщинами, окружавшими его на работе. А я почти не переживала наш разрыв. Ведь он не отказывался от отцовства. Да... я однозначно помнила, что значит быть одержимой материнством.
В одно прекрасное утро, на пятнадцатый день моего заточения-трансформации, Бер никуда не поехал. Он снова устроил нам чайную церемонию, мы молчали, пока пили чай. Время от времени он внимательно смотрел на меня, изучал мои глаза, словно ждал, что я скажу ему что-то. Я уже не боялась его и не злилась. Я могла так же внимательно и спокойно изучать его лицо, поражаясь гармоничности черт, лёгкой смене выражений: вот задумчивость, вот вопрос, вот усмешка тронула расслабленные губы. Привлекает ли он меня как мужчина? Наверное. Я не фантазировала о нём. Но меня волновал его голос, богатый оттенками, глубокий. И я нагревалась, когда он был близко ко мне, или ходил по двору в одних шортах, затопив полюбившуюся ему баню. Он был тайной.
Губы дрогнули, в аметистовых глазах мелькнула искра:
- Ну что, ты готова, Мария?
И я поняла, что да, пора. И кивнула. Мы молча собрались и вышли, я впервые смогла перешагнуть порожек калитки. Волнение.
Я села за его спиной, мягко обхватила его талию, и байк плавно тронулся. Бер ехал чётко по направлению моей нити, как будто знал, где искать ребёнка. Знал?
Минут через двадцать мы приехали к трехэтажному зданию, с большим двором вокруг, обнесенным решётчатым забором. Похоже на школу. Я слезла с сидения. Сердце билось сильно и ровно. Мысли затихли. Всё снаружи как будто замедлилось, звуки доносились, как издалека. Меня развернуло в сторону правого крыла здания. И я пошла, глядя чётко вперёд. Было чувство, что никто и ничто меня не удержит сейчас.
Я помню, как взбежала на крыльцо и пошла по коридору, голос Бера звучал где-то сзади, он говорил что-то женщине на вахте. Направо, дверь, я зашла в большую комнату, яркую из-за множества полок с игрушками и разноцветных футболочек детей. Но всё это было фоном, я увидела мальчика. Он сидел с конструктором лего и вскинул голову, когда я вошла. Ясные голубые глаза заглянули прямо в моё сердце. Мне показалось, что они осветили мои внутренности. Я замерла, боясь что-нибудь испортить, напугать. Ведь он меня впервые видит. Рядом встал Бер и легонько придержал меня за руку. Ребёнок перевёл удивлённый взгляд на мужчину, и на его лице вспыхнула радость узнавания. С криком:
- Дядя Беарр!! - он вскочил и бросился к Беру, который присел и протянул ему навстречу руки для объятия.
Он довольно долго держал в объятиях мальчика, гладил его по голове, легко покачивая. Я стояла, почти не дыша.
Наконец, ребёнок, оторвался от Бера и посмотрел на меня. Я тихонько присела на корточки и протянула руку:
- Здравствуй!
- Ты Нянюшка?
- Да, я твоя Няня Мария. Можно, я тоже обниму тебя?
Мальчик доверчиво перешёл ко мне и я мягко обняла его худощавое тельце и погладила шелковистые светлые волосы.
Меня затопила нежность. После мелькнула мысль, что это Детский дом, и так просто его отсюда не забрать. Или можно внушить всем, что его не было здесь? Я поднялась с корточек, держа мальчика за руку и вопросительно глядя на Бера. Он как понял, покачал головой отрицательно. И посмотрел ребёнку в глаза, улыбаясь:
- Денис, мы нашли тебя, теперь мы вместе. Мы тебя заберём домой, как только нам разрешат. Сейчас нам надо поговорить об этом с заведующей, а потом мы придём к тебе и всё расскажем. Хорошо?
- Да, Дядя Беарр!
И мы пошли в кабинет заведующей по светлому коридору с рисунками детей, оформленными в багетные рамки, сопровождаемые недовольной нашим резким вторжением воспитательницей.
Я чувствовала радость, тревогу и печаль одновременно. Я осознавала, что мной руководит сложная инопланетная штука-артефакт, но эти эмоции от встречи с ребёнком были такими сильными и настоящими! Я, вероятно, могла бы сопротивляться им и, сжав зубы, сказав: "Не возьмёшь!", выбежать отсюда и бежать до ближайшего отделения полиции...
Но мне совсем не хотелось этого делать. Всё, что происходило сейчас, казалось мне правильным.