Саша и Славка подошли. Как видно, Зозуля не зря затеял этот разговор, и Саша решил выждать, чтобы разобраться, к чему он клонит.
— Так вот. Цюра-то наш,- сказал Зозуля и, оттопырив большой палец, указал им через плечо на дверь,- хитрое дело задумал!..
Саша посмотрел на Славку, но тот, по видимому, тоже впервые слышал про это дело.
— Не ест, не пьет,- продолжал Зозуля,- Серого кормит, гулять водит, на баяне ему играет, кино показывает, сам в конюшню жить перешел: скачки затевает!
Из склада донеслось легкое покашливание.
— …А только,- тут Зозуля вскинул брови и с сомнением поджал губы,- вес у нашего Цюры никак не жокейский, наверняка раза в два больше. Один Серый его, пожалуй, и сдюжит, потому всю жизнь телегу таскает, а как другой конь поделикатнее, так, не дай бог, и копыта откинет!
Цюра, очевидно, слыхавший весь разговор, кашлянул громче, отодвинул табуретку, но промолчал.
— А правда, он лошадь оглоблей вытащил? — спросил Саша.
— Точно. Все правильно! Я вам скажу: не только лошадь, он и Бобика одного спас. Хотя он в натуре и куркуль — душа у него добрая…
Цюра еще раз покашлял в складе, но Зозуля, казалось, не обратил на это никакого внимания.
— Эх, и пушка у нас на фронте была! — продолжал он.- Зда-а-ровая… Как гакнет, аж земля трусится! А под той пушкой такой масенький Бобик жил,- на фрицев брехал… А чтоб та пушка стреляла, пушкари ее салом мазали. Ну вот, залез той Бобик сало лизать, а пушкари и выстрелили. Смотрю: что такое? По небу собака летит, хвостом крутит, туды-сюды окусывается и гавкает…
— Вот и я сижу и думаю,- донесся из склада громкий голос Цюры: — «Что там за собака такая брехливая, что там за Бобик гавкает?..» А-а-а! Степан Григорьевич?! Мое почтеньице. Просим, просим…- Цюра вышел и, уперев руки в бока, стал против Зозули.
— Здравствуйте, здравствуйте, Иван Афанасьевич, как поживаете? — благосклонно отозвался Зозуля.- А я вот тут с хлопцами на разные предметы балакаю…
— Балакайте, балакайте,- разрешил Цюра,- то-то, я думаю: «Что ж оно на всю заставу горелой кашей несет?»
Зозуля мигом вскочил, сосредоточенно потянул носом воздух и, горестно вскрикнув, побежал к своей кухне.
У Саши немного отлегло от сердца. Он сразу понял, что не зря к ним Зозуля подсел: начнет про Бобика, а кончит как раз про пулемет.
— Ну, а вы что скажете? — спросил у ребят Цюра. Глаза у него были узенькие, зоркие. Как посмотрит — сразу определит, чего ты стоишь.
— Мы помогать пришли,- нашелся Славка.- Давайте мы вам что-нибудь делать будем.
— А что ж вы мне будете делать? — все еще подозрительно глядя на них, спросил Цюра.
— Давайте мы вам винтовки или пулеметы почистим…
— Пулеметы уже почищены,- спокойно заметил Цюра.
— Ну, тогда так что-нибудь почистим,- неопределенно сказал Славка.
Саша подошел к тискам и заложил палец между стальными губками. Неожиданно ему в голову пришла мысль, что если он зажмет палец и вытерпит боль, тогда он снова будет иметь право считать себя и волевым и честным человеком. Саша незаметно потянул винт и, побледнев от боли, зажал тиски.
— Один дурень папироску к руке приложил и терпел, пока не выкурил,- спокойно сказал Цюра,- а потом целый месяц руку лечил…
Цюра не знал, что Саша потерял сегодня внутреннюю точку опоры.
Человек уверен в себе только в том случае, если совесть у него чиста, а вот они со Славкой растеряли сегодня то хорошее настроение, которое совсем уже налаживалось, когда ходили за минералами.
— Как ты думаешь,- спросил Цюра,- кому-нибудь интересно, что он папироской руку сжег?
Саша молча ослабил тиски. Палец побелел и весь был покрыт следами стальной насечки.
— И я говорю,- подтвердил Цюра,- вовсе неинтересно. А что ты палец давил, тоже никому не нужно…
Славка, выпучив глаза, с уважением смотрел на Сашу. На такую штуку сам он едва ли решился бы. И хотя Цюра Сашку не одобрял, все-таки вышло все как будто на пользу дела. Сразу видно, что доверять им можно.
— Да нет, дядя Ваня,- сказал Славка,- это он просто так. А мы пришли вам помогать, работать…
— Хм…- сказал в раздумье Цюра.-Ну что ж, раз помогать — работа найдется. Вот тут у меня списанного кабеля катушек двадцать. Если его перемотать да проверить, еще за милую душу в дело пойдет.
Славка испуганно глянул на Сашу: двадцать катушек — не меньше, как на неделю!
— А где мотать? — спросил он.- В складе или во дворе?
— Зачем в складе? Конечно, во дворе. Тут надо каждый метр проверить: нет ли барашков, изоляцию посмотреть, может, там провод порвался, катушки-то из кусков намотаны, концы надо зачистить, связать как положено да произолировать как следует.
Цюра встал из-за стола и повел ребят вглубь склада.
— Тут у нас в котле озокерит есть,- сказал он, указывая на большой темно-коричневый кусок не то воска, не то смолы.- Перемотаете кабель, озокеритом его горячим пропитаем, а потом опять будем перематывать.
— Дядя Ваня,- спросил Славка,- а может, их не надо перематывать, может, вы дадите нам что-нибудь почистить?
— Нет уж, ребятки,- ответил Цюра.- Он, кабель-то, хоть списанный, а денег стоит. Что ж вы, то работать просились, то отказываетесь?
— Это мы так,- поспешил Славка.- Мы хотим перематывать, мы будем работать!
Цюра указал место, где расставить катушки, дал круг изоляционной ленты и нож, показал, как надо связывать концы восьмеркой, и снова сел за стол подсчитывать что-то в своей книжечке.
Славка, скроив кислую физиономию, взял туго намотанную катушку и потащил ее на лужайку.
Из-за угла склада выбежал Алька.
— Уже спросил, как заряжать? — закричал он бодрым голосом.
— Я тебе заряжу! — погрозил кулаком Славка.- Чего разорался? Иди-ка пустые катушки таскай.
Алька, сообразив, что опять сболтнул лишнее, безропотно отправился в склад. В дверях показался Саша, нагруженный кабелем.
— Ты куда бегал? — спросил он подозрительно.
— Я не бегал, я стоял,- шмыгнув носом, ответил Алька.- В углу!-добавил он для верности, а руки его уже сами тянулись к катушкам: Алька любил познавать мир только через собственный опыт.
Расставив все хозяйство, как показал Мишуня, ребята принялись за работу. Алька, присев на корточки, держал катушку с кабелем. Метрах в пятнадцати от него Саша сосредоточенно крутил ручку другой катушки, на которую наматывался провод.
«Скоро вся, скоро вся, скоро вся, скоро вся…» — повизгивала катушка при каждом повороте ручки, но Саша видел, что катушка врет, провода еще много, а работа только начинается. Теперь уж безнадежно пропали на сегодня и карта, и Большие бугры, и минералы…
Славка бегал от одного к другому и подавал советы. Время от времени он останавливал Сашу, принимаясь изолировать поврежденное место.
Цюра, не выходя из склада, поглядел, как идет дело.
— Смотри ты, какой народ,- пожал он плечами,- можно сказать, нуднейшее дело, а им удовольствие…
Убедившись, что помощники трудятся на совесть, он опять вернулся к столу и занялся своей ведомостью.
— Дядя Ваня,- подошел к нему Славка,- папа говорил: как только будут соревнования по стрельбе, Цюра займет первое место.
— Что-то подвираешь ты, Славка,- сказал Цюра.- Так уж сразу и первое?
— Нет, правда, дядя Ваня, отец говорит, что нет ни одного человека на заставе, кто так знает оружие, как Цюра… И потом говорит: «У него на складе всякие системы есть, и из всех он бьет одинаково…»
Цюра молча глянул на Славку.
— Одинаково здорово! — поправился Славка.- Дядя Ваня, а вы, правда, все системы знаете?
— Правда, знаю,- ответил Цюра.
— И даже финский пулемет знаете?
— Знаю…
— А это финский?
На большом плакате, прибитом под потолком, был нарисован родной брат найденного в конюшне пулемета.
— Нет, не финский,- отрезал Цюра и добавил несколько мягче: — «Немецкий «МГ-34». В сорок первом наши две штуки таких отбили.