Глянешь с борта в прозрачную глубину, а на светлой поверхности с черной полоской у лодки шевелится приплюснутая с оттопыренными ушами тень головы. Присмотришься, и видно, как проплывают полосатые окуньки и поблескивает серебряными боками плотва.
— Клюет! — шепнул Слава.- Дядя Ваня, клюет! Поплавок утащило…
— У тебя тоже клюет,- сказал Цюра.
Поплавок Славкиной удочки ушел на полметра в воду и тихонько гулял из стороны в сторону. Схватив удилище двумя руками, Славка потащил добычу. Из воды, как пробка из бутылки, вылетел рак.
— Крючок на дно ложится,- сказал Цюра,- опусти поплавок.
Алька зевнул, переменил червяка и забросил удочку рядом с удочкой Цюры: сам обязательно ошибешься, а Цюра — тот уж наверняка знает, где рыба.
На решетчатом настиле шлепали хвостами десятка два окуней — клев был в разгаре.
Славка насадил на крючок самого бойкого червяка и тоже забросил удочку возле поплавка Цюры.
Славкин поплавок сразу нырнул под воду. На этот раз сомнений быть не могло: самого бойкого червяка схватил окунь.
— Тащи! — крикнул Саша, и Славка рванул удочку. Леска зигзагом резанула воду, удочка выгнулась дугой: из воды, трепеща в воздухе и сверкая чешуйками на солнце, вылетел зеленый окунь. Ударившись о борт, окунь сорвался с крючка, перевернулся в воздухе и упал в воду. Славка бросился за ним, опрокинув банку с червями.
— Всю рыбу распугаешь,- недовольно сказал Цюра, удержав его за рубашку.
Шмыгнув носом, Славка полез было за червяком, но банка упала на дно лодки, черви плавали в воде под решеткой. Недовольно крякнув, Цюра начал их вылавливать.
У Саши было и терпение и выдержка, но сейчас он никак не мог сосредоточиться. Когда они утром садились в лодку, разбудивший их дядя Андрей вышел умываться и сказал:
— Получена телефонограмма. Сегодня утром геологи заедут в деревню за продуктами. Шакирзянов велел вам быть дома: приедет петрограф, хочет ваши образцы посмотреть. Может быть, сразу и договоримся о походе,- добавил дядя Андрей.
Рыбалка — рыбалкой, а геологов никак нельзя было прозевать.
В трех-четырех метрах от лодки на поверхности озера покачивались верхушки «окуневой травы». В воде были видны длинные стебли водорослей с темно-зелеными листьями. Пока Саша смотрел, не едут ли геологи, крючок его зацепился за эту траву, и вот уже несколько минут Саша никак не мог его отцепить. Саша посидит, посидит, глянет на Цюру и Славку — не видят ли они? — и начнет дергать удочку. Леска натянется, поплавок уйдет под воду,- Саша опять сидит.
Наконец, зажмурившись, он изо всех сил дернул удочку вверх: из воды с плеском вырвался пук темно-зеленых водорослей и упал на Алькин поплавок. Как раз у Альки только-только начало клевать.
— Эх, горе-рыболовы! — рассердился Цюра.- Толку с вами не будет.
На берегу послышался шум мотора. Из-за лесистой сопки выехал открытый «газик» и остановился у крайнего дома. В машине рядом с шофером сидел Шакирзянов, на заднем сиденье — еще один человек в широкополой шляпе с накомарником.
Ребята с Цюрой причалили к мосткам, человек в шляпе остановился с шофером возле дома, к берегу подошел Шакирзянов.
— Идите, наш Сухотеплый хотел вас видеть,- крикнул он,- а я пока раза два удочку закину.
Шакирзянов достал из кармана намотанную на дощечку леску и стал прилаживать ее к вырезанному по пути березовому удилищу.
— Товарищ Шакирзянов, а вы с начальником экспедиции говорили? — спросил Саша.
— А как же! — ответил Шакирзянов.- Вот Аркаша, петрограф, и приехал вас повидать.
— И железо нашли?
— И железо нашли… Сухомлинов вам об этих делах все как есть и расскажет… Привет рыбаку! — поздоровался Шакирзянов с Алькой.
Алька, положив голову на руки, слабо реагировал на приветствие и не вылез из лодки: удить он готов был хоть круглые сутки.
Саша захватил свою сумку, и они со Славкой побежали к дому, куда ушел геолог.
— «Комары, вы меня не кусайте…» — напевал кто-то вполголоса за окном.
Потом другой громкий голос спросил:
— Аркадий, а куда мы хлеб уложим? В мешке крупа…
— Давай его в палатку,- ответил Аркадий.
Ребята заглянули в окно.
— Ага,- сказал человек в шляпе,- вы с заставы? Нутка, идите сюда.
Ребята поднялись на крыльцо и вошли в комнату.
— Зовут меня Аркадий Павлович Сухомлинов,- представился геолог.- Не слыхали? Ну, ничего, что не слыхали. Показывайте, что у вас есть.
Аркадий Павлович выглядел совсем еще молодо, немного постарше Феди, но держался, как старый опытный путешественник. Он отодвинул в сторону свертки и освободил часть стола. Саша достал из сумки кусок серного колчедана, лунный камень и свой замечательный кристалл.
— Вот это где нашли? — указал на кристалл Аркадий Павлович.
Саша развернул свою вымазанную глиной схему и показал отмеченное жирной точкой место, где он нашел кварцевую жилу.
— Ну, я тут не совсем разбираюсь, давайте смотреть по моей схеме,- сказал Сухомлинов и достал из планшетки карту, расчерченную стрелками и значками.
Саша сразу увидел маленький носок гранитного наволока, вдающийся в озеро. Примерно здесь была большая сосна.
— Вот здесь,- сказал Саша.- От этой сосны азимут 36, и в этом направлении на тысяча шестьдесят втором шагу и нашли.
— Ну-ну,- только и сказал Аркадий Павлович.- А шаг-то у тебя какой?
— Пятьдесят два сантиметра.
— Ну, молодцы! А серный колчедан где взяли?
— А серный колчедан еще до войны мой отец на Больших буграх нашел.
— Подожди-ка,- сказал Сухомлинов и придвинул к себе Сашину схему.- Так это и есть схема Панкратова?
Несколько минут он молча изучал копию, которую Саша перечертил в дневник, потом стал что-то сверять со своей маршрутной картой.
— Так где, говоришь, твой отец руду нашел?
— Вот здесь, у Больших бугров,- ответил Саша.- От сосны на наволоке азимут 240.
— И топаз у Больших бугров? — Сухомлинов взял прозрачно-золотистый кристалл.
Саша кивнул:
— Здесь, азимут примерно 243…- Он не сказал Сухомлинову, что никак они со Славкой не могли взять этот азимут и сколько ни ходили, так и не попали на то место, где Сашин отец нашел серный колчедан.
— Кто же научил-то вас? — удивился Сухомлинов.- Когда Шакирзянов сказал, что у ребят образцы, я думал — просто камней набрали, а тут на тебе: колчедан, лабрадор, топаз!
Саша заметил, что геологу понравился его прозрачный, играющий золотистыми гранями камень. Сухомлинов взвесил его на руке.
— Отличный образчик!-сказал он.- Мы его прямо в Ленинград, в минералогический музей доставим… Ну-ка давайте разберемся, где вы его нашли,- и Аркадий Павлович, сориентировав карту по компасу, засек направление, приложил небольшую линейку, отметив по масштабу место, где был найден топаз.
— Очень интересно,- сказал он.- А это откуда? — В руках у него был отбитый кусок заохренного кварца.
Саша и Славка, перебивая друг друга, рассказали все, что они видели в гранитном гроте.
— Вот,- показал Саша камень, который тоже ему нравился,- там целая стена из лабрадорита и голубые искры горят.
— Ну, а как там лабрадор оказался? Не знаете? И что это за породы, тоже не знаете? — По лицам ребят можно было понять, что в геологии они не слишком сильны.- Когда-то,- сказал Аркадий Павлович,- здесь были очень большие горы, потом они стали разрушаться и выветриваться. Из Скандинавии поползли на них огромные ледники в километр толщиной, натащили с собой валунов, песку, глины… А если снять этот покров, снять торф, песчаные отложения рек, озер, тогда откроется каменное основание самых древних на земле кристаллических пород. Вот эти древние породы мы и видим,- сказал Сухомлинов.- Всем этим скалам около двух миллиардов лет,- посчитайте, сколько это человеческих жизней! И в эти горы,- продолжал он,- из неведомых глубин под огромным давлением проникали расплавленные массы магмы, такой же, как лава вулканов. Лабрадор — это та же магма, проникшая в граниты и остывавшая медленно и постепенно. От такого остывания и растут большие кристаллы, и на гранях этих кристаллов наблюдается иризация, в лабрадоре, например, игра синего и зеленого цвета… Ну, а железистых источников в Карелии много, может быть, и у вас железо найдем.