Матвей бросает на меня вопросительный взгляд, заметив мое излишнее внимание.
О чем он меня спросил? Как прошел разговор с Дороховым?
— Ты прав, не очень хорошо, — наконец отвечаю.
Матвей молчит, и я рада, что он не произносит вслух что-то вроде «я же говорил». Он так не сделает, я знаю, но эти слова все равно висят в воздухе.
Он предупреждал, что все это глупая затея. Что нет смысла переворачивать свою жизнь с ног на голову ради человека, который вычеркнул меня из своей.
И Лора, и Матвей не поддерживали моего решения поговорить с Ярославом. Им казалось, что это идея безумная и абсолютно бессмысленная. А я почему-то непоколебимо верила, что должна поговорить с Ярославом.
Что за странное, упрямое «правильно» жило во мне? Откуда оно взялось? Вонзилось в меня щупальцами и не отпускало.
Я не смогла иначе, по-другому. Это сложно объяснить. Конечно, мне не хотелось рушить свою размеренную и привычную жизнь. Тем более, что мои действия влияли не только на меня — на детей, Матвея. Но в итоге, как бы я с собой не боролась, как бы себя не отговаривала, это оказалось выше моих сил. Все внутри меня требовало одного — увидеть Дорохова, поговорить…
— Карин, ты ни в чем не виновата перед ним, — внезапно прерывает тишину между нами Матвей.
— Что? — недоуменно спрашиваю, пытаясь понять к чему эти неожиданные слова.
— Ты не виновата. Это его решение было поехать за тобой в тот вечер. Ты не виновата в том, что Игорь умер, а Ярослав сел в тюрьму…
— Не надо, — обрываю Матвея.
Дышать почему-то тяжело. Вдохи получается какими-то комками, надрывами.
Неужели это «правильно» во мне живет только из-за чувства вины? Неужели во мне действительно так ядовито, глубоко обитает ощущение, что это моя вина?
Я виновата во всем произошедшем…
В том, что поддалась эмоциям… влюбилась…
В том, что решила уйти от Игоря…
В том, что не сказала Ярославу сразу все правду…
В том, что не смогла между нами поставить явную точку, чтобы Дорохов в тот вечер даже не помыслил поехать следом…
От каждого «в том, что» на меня будто сверху падают тяжелые камни. Плечи не выдерживают, я не справляюсь…
— Карина! Карина, черт возьми!
Я шокировано моргаю, чувствуя холодные порывы воздуха. Мы на обочине, Матвей вытащил меня из машины.
Меня накрыло?
Я смотрю в обеспокоенные глаза Матвей и понимаю, что да.
— Ты в порядке?
Оцениваю свое состояние. Тело немного ватное, но в целом — все как обычно. Киваю.
Со мной такое бывало редко в последние годы. Это что-то вроде панической атаки, но немного другого рода. Я начинаю задыхаться и тонуть в своих размышлениях. Буквально утопать в тяжелых мыслях, будто они трясина, зыбучие пески.
Матвей прижимает меня к себе крепко, чтобы я в нем, как всегда, могла найти опору и успокоение. Я вдыхаю знакомый запах, чувствую, как сердце замедляется.
— Давай вернемся в Калининград? — тихо просит.
Мне хочется согласиться. Потому что это просто, легко. Потому что я не хочу бороться с ветряными мельницами. Я сказала Ярославу о дочери, я сделала все, что могла и обязана…
Но я не могу. Не могу уехать сейчас, вот так. Потому что есть чертова обратная сторона медали. Я не смогу остаться жить с пониманием, что сделала мало, недостаточно.
У Ярослава есть причины быть таким — колючим, чужим, отстраненным. Может быть, его отношение к Алене следствие ненависти ко мне… А я не могу лишить дочь отца только из-за того, что тот злиться на меня.
И это глупо, может, но хочу немного счастья для Дорохова. Когда-то Алена стала бальзамом для моего израненного сердца. И это совсем по-другому — жить, зная, что где-то тебя любит этот маленький ангел. Жизнь сразу обретает такой невероятный смысл.
А что есть у Ярослава сейчас? Ничего…
Архипов все забрал. Карьеру профессионального футболиста, свободу, время, возможности…
Конечно, Дорохов не обрадовался, когда я вывалила на него ворох неожиданных новостей.
У животных бывает так — когда их жизнь долго не баловала, люди причиняли боль и издевались, они агрессивно реагируют на доброту. И нужно время, терпение, чтобы животное вновь научилось принимать любовь и любить.
Не знаю, почему моя логика строит именно такую параллель — с раненым, гонимым и побитым животным, которое так остро нуждается в том, что его подарили немного тепла, даже если сам он как будто бы этому не рад.
Ярослав, конечно, не выглядел человеком, которому нужна чья-то забота и помощь. Но он ведь всегда таким был — с маской дерзкого наглеца. Но я помню, какой он настоящий… Каким он умеет быть…
— Нет, Матвей. В Калининград пока рано… — тихо шепчу в районе его плеча, куда уткнулась носом.