— Не знаю точно, Карин. Может быть, отдает какой-то должок Раевскому. Может быть, они вообще с Раевским подружились и у них какие-то совместные планы. Может быть, у него с Раевской роман. Тюрьма — другой мир. И люди там меняются. А он там просидел пять лет.
Да, пять лет — это долго. Я ничего не знаю о его жизни за эти годы.
— Откуда ты знаешь, какой он теперь человек? Чем живет? Ты уверена, что Аленке нужен такой отец?
Я недовольно морщусь.
— Мы это уже обсудили, Матвей. Ты или помогаешь, или не мешаешь.
Тяжкий вздох.
— Какая же ты упрямая… — устало бормочет.
— Спасибо тебе, — говорю искренне и заглядываю в его глаза, чтобы видел, как для меня важно и ценно все, что он делает.
— Карин, не сожги себя и свою жизнь до тла, ладно?
Я смотрю на него растерянно, пытаясь понять, о чем он. И я не понимаю, почему он считает, что все происходящее может обернуться этим роковым «до тла»?
— Я все контролирую, Матвей.
Себя. Свои чувства.
Я не произношу этого вслух, но подразумеваю. Ведь именно об этом говорит Ковалевский? О том, что я пойду на поводу эмоций, и они заведут меня куда-то не туда?
— Или тебе кажется, что ты все контролируешь.
— Я в порядке, правда. Я просто хочу поступить правильно.
— Карин, эта зацикленность на этом обманчивом «правильно» по-твоему что-то верное?
— Не надо, Матвей. Или помогаешь, или не мешаешь… Помнишь?
— Главное, выплыви, Карин. Не утони, пока будешь искать это свое «правильно».
Когда Матвей уходит, я еще долго прокручиваю его слова в голове.
Я сказала ему, что контролирую свои чувства, но так ли это? Иначе почему я не слушаюсь голоса разума? Не воспринимаю логичные аргументы окружающих? Почему я упрямо иду в это иррациональное «правильно»? Хотя в нем, объективно, может быть и нет ничего верного.
Я сказала Ярославу про дочь, он ответил, что она ему не нужна. И это точка, финал истории. За что я борюсь? Что пытаюсь понять? В чем убедить себя, его?
Когда-то чувства к нему перевернули всю мою жизнь с ног на голову. Перекрутили меня на крутых виражах, до основания сожгли всю мою прежнюю жизнь.
А что теперь? Не повторяю ли я историю прошлого? Опять упрямо иду за ним тогда, когда стоит этого, кажется, не делать…
Глава 9. Эфемерное мгновение
— Маам, гулять? — требовательно канючит Аленка.
— Идем-идем, — согласно киваю, а сама не отрываю взгляда от экрана ноутбука.
— Мам! — топ ножкой. — Ты казала — идем.
Хлоп. Это Алена забралась на стул и резко нажала ладошкой на крышку ноутбука, который отвлекает внимание мамы.
Ловлю Аленку и затаскиваю к себе на руки.
— Ах ты, своевольная проказница! — и щекочу.
Дочь заливисто смеется, извиваясь егозой в моих руках.
Мы идем в комнату, собираться. А я параллельно прокручиваю в голове все, что успела вычитать про Раевских.
Полина Раевская по фотографиям кажется очень красивой. Двадцать два, высокая, статная блондинка. Да, знаю, это вообще не то, на что мне нужно обращать внимание, но тяжело было об этом не думать. Ярославу двадцать девять, и они с Раевской отлично друг другу подходят — она моложе, наверняка не такая занудная как я и их не связывает сложное, неоднозначная история прошлого. Раньше он был еще тем бабником, и такой красивой девушке точно бы залез под юбку.
Да, я думаю явно совсем не о том. Я не имею права на него претендовать или ревновать. Мы чужие. Но не могу от себя все равно отогнать эти мысли.
Потом я долго размышляю над тем, как правильно организовать очередную встречу с Ярославом. Пока идеи лучше, чем прийти в зал, где он тренируется, не приходит.
— Мам, дядя! — требовательно дергает меня Алена за руку на улице.
— Ага, дядя, — послушно реагирую я, все еще дрейфуя где-то в своих мыслях.
— Мам, дядя! — еще настойчивее ведет себя дочь и тянет куда-то в сторону.
И я все-таки наконец выплываю из своих мыслей, смотрю туда, куда так усиленно меня направляет Алена…
Ярослав…
Быть это не может…
Может быть, он мне мерещится? Снится?
Я так много о нем сегодня думала… Вот и довела себя до галлюцинаций.
— Мам, посли! — упрямо говорит Алена и тянет в сторону Ярослава.
И я послушно иду вслед за дочерью, хотя даже до конца не осознаю, что именно делаю.
Я никогда не говорила Аленке, что Дорохов ее отец. Но мы с ней часто вместе смотрели его старые игры и интервью. Она может даже до конца не осознавать, наверное, откуда он ей кажется таким знакомым и подсознательно к нему тянутся.
Мне все еще мерещится, что происходящее — это сон, мираж. Что-то очень похожее на мои фантазии. Потому что в моих мечтах все примерно так и должно было сложиться — Ярослав сам нас находит и приходит первым.