А теперь… Тошно, невыносимо. Я не прошу ведь многого от него, я не хочу усложнять его жизнь. Но он все делает наперекор, наотмашь…
— Мы — это прошлое, у которого вышел срок годности, Карин, — резко, холодно.
И я смотрю в его глаза. Не думала, что такой яркий, теплый янтарный цвет может быть вот таким — ледяным, промозглым.
— А Алена? — тихо спрашиваю.
Больше нет сил. Нет во мне ничего. Пустота.
Он смотрит куда-то мне за спину. Я оборачиваюсь, прослеживая за его взглядом. Там она, моя маленькая принцесса. Волосы распущены, глаза как у кота из Шрека. Малышка совсем, красавица, как ее можно не любить?
— Если тебе что-то нужно, я готов помогать. Скажи, что требуется. Но большего — дать не смогу.
Его слова какие-то искусственные, нереальные. Я смотрю на него. И вижу воочию как разрушается образ моего «Золотого мальчика». Нет больше в нем ничего мне знакомого и родного…
— Иди ты к черту, Дорохов.
На губах его усмешка кривая, в глазах — лед и пламя одновременно.
Хлопок дверью какой-то особенно громкий и оглушительный. Он ушел… Не сказав больше ни слова.
Неужели ему все равно? Неужели ему правда не нужна Аленка?
Тогда зачем он сегодня сам нашел, сам пришел? Зачем?...
Я его не узнаю, совершенно. Он абсолютно другой, незнакомый, чужой…
— Мам, а дядя больше не придет?
Чувствую маленькие пальцы на своем лице. Поднимаю взгляд. Я сижу на полу около стены в коридоре, а Алена гладит меня, убирая соленые капли.
Смотрю на дочь. Нашу дочь. Которая почему-то ему оказалось не нужна. Она ведь такая… жизнерадостная, красивая, ласковая…
Я даже подумать не могла, что он может вот так легко и добровольно отказаться от нее… Это безумие, сумасшествие, глупость какая-то несусветная.
— Видимо, дядя больше не придет, — тихо шепчу.
И я стараюсь улыбнуться сквозь слезы, чтобы не пугать дочь. А сердце надрывается. И кажется, оно прямо сейчас остановится… Выпрыгнет и побежит вслед за ним.
А в голове эхом его голос — далекий, из прошлого…
«Я ведь и правда в тебя влюбился. По-настоящему».
«А мне хотелось бы навсегда»…
«Карин, я не могу так, понимаешь? Без тебя…»
Оказалось, что можешь ты, Дорохов, без меня. И любовь твоя недолго прожила. И уж точно не выдержала того самого «навсегда», которое ты мне когда-то обещал…
Глава 11. От этого не спасти
— Сильнее, принцесса. Бей резче!
Я послушно реагирую на все указания Ковалевского, делаю так, как он говорит.
У Матвея на руках боксерские лапы. Он в роли моего тренера обычно достаточно суров и непоколебим, но я привыкла. И к тону его спокойно-резкому тоже.
Это Ковалевский когда-то уговорил меня пойти на единоборства, потому что после всей той истории с Игорем у меня были периодически панические атаки. Я нигде не могла почувствовать себя в безопасности, вздрагивала от резких звуков. Невыносимо было даже, если кто-то просто стоял за спиной. Я постоянно чувствовала тревогу. И удивительно, но именно после того как я начала заниматься боксом, стало легче.
До единоборств я в основном ходила на пилатес или йогу. Не предпочитала никогда тренажерный зал, не увлекалась силовыми тренировками. А единоборства считала в любом проявлении варварством.
А теперь… все как-то иначе. Уже года четыре я стабильно несколько раз в неделю хожу на бокс. Мое тело стало сильнее, выносливее, и вместе с этим я и сама теперь чувствую себя более уверенно.
Я не всегда тренируюсь с Матвеем. В Калининграде у меня есть несколько хороших тренеров, которых подобрал сам Ковалевский. Но достаточно часто Матвей составляет мне компанию в зале или даже выступает, как сейчас, в роли тренера.
Это клуб в Москве самый лучший по словам Ковалевского. И раньше, до переезда в Калининград, он занимался именно тут. Его до сих пор здесь многие узнают и общаются по-свойски.
Я в этом месте первый раз. Матвей позвал сегодня на тренировку, а я была только рада сменить обстановку и переключиться. Спорт отлично перезагружает и помогает хотя бы ненадолго перестать размышлять о том, чем думать не хочешь.
— Ты сегодня действительно бьешь как принцесса, — распаляет меня Ковалевский. — Сосредоточься!
Удар, мах, разворот. Удар… еще…
Напряженное лицо Ковалевского. Он в майке, но фундаментально мощные, рельефные плечи хорошо видны. Про себя я все также часто называю его медведем — каштановые волосы, борода, не слишком длинная, но вечно присутствующая, карие глаза.
— На сегодня хватит! — говорит резко, опуская боксерские лапы.