— Почему? — застываю удивленно и пытаюсь восстановить дыхание.
— Ты летаешь в каких-то облаках.
— Почему-то в каких-то? — парирую с улыбкой. — В весьма конкретных, в кучево-дождевых.
Матвей вскидывает вопросительно бровь.
— В грозовых, Ковалевский, — со смехом поясняю. — Делала вчера с Мишей домашнее задание.
По сыну скучаю сильно, как и он по мне. Поэтому мы часто созваниваемся по видеосвязи, и я стараюсь, даже не находясь рядом, принимать активное участие в его жизни.
Я делаю неожиданный выпад в сторону Ковалевского. Хочу заставить его врасплох.
Шаг, вдох, и он резко дергает меня, зажимая. Я бьюсь об него словно он отвесная скала. Глаза в глаза на расстоянии полувдоха.
«Объятия в боксе», или клинч — это очень тесный контакт. Тело Ковалевского как печка и мне горячо от нашего плотного соприкосновения.
— Умничаешь, принцесса? А если бы была внимательнее, то не попалась бы, — шепотом выдыхает.
Он ослабляет немного хватку, позволяя мне улизнуть. Я тут же пользуюсь моментом и подныриваю под руку, увеличиваю дистанцию между нами.
Разворот на сто восемьдесят градусов в сторону раздевалки, и я застываю, ошеломленная и растерянная.
Дорохов. В другом конце зала. Стоит и смотрит на меня. Я моргаю, пытаясь избавиться от миража. Но он не пропадает. Все также смотрит своим колючим, пронизывающим взглядом.
— Принцесса, пойдем, я очень голодный, — Ковалевский легонько подталкивает меня в спину.
И я послушно двигаюсь в указанном направлении. Иду и продолжаю смотреть на Ярослава. Так словно наши взгляды сцепились, склеились.
Резкая хватка жестких пальцев на моем подбородке. И вот передо мной карие, внимательные глаза Ковалевского.
— А сейчас в каких ты облаках, принцесса?
И я продолжаю смотреть в его глаза, ищу опору. В нем, в себе. Его темный, сосредоточенный взгляд приводит немного в чувство.
— Все еще в кучево-дождевых. Только теперь вокруг к тому же сильный шквалистый ветер.
Улыбка на моих губах чуток кривая, подрагивающая. Слишком неожиданная встреча.
— И зачем все это нужно, принцесса?
Я знаю, что он спрашивает про Ярослава. Про то, что его присутствие так сильно меня выбивает из состояния покоя. Он считает, что я могу это контролировать, этим управлять? Он думает, что это мой осознанный выбор — реагировать так? Ошибается…
— Неправильная постановка вопроса. Вопрос не в «зачем»… Это происходит, потому что так задумано природой. Кучевые облака образуются, когда воздух нагретый у поверхности Земли, поднимается вверх. А по мере подъема температура падает, вызывая повышение относительной влажности, — говорю механично, описательно, практически слово в слово повторяя то, что учили вчера с Мишкой.
А еще думаю о том, как это все на самом деле метафорично относительно жизни. У людей ведь тоже так — сильные чувства поднимают пульс, разгоняют кровь, меняют что-то в тебе на биохимическом уровне. А потом твое горящее сердце сталкивается со льдом безразличия и происходит очень похожий эффект — в тебе вместо тепла и счастья сплошные дожди и грозы.
— А ты знаешь, что восходящие потоки в кучевых облаках соответствуют скорости слабого урагана? Самолеты не летают в таких облаках, потому что турбулентность экстремальная…
Ковалевский хмурится сильнее.
— Пойдем поужинаем? Со мной рядом всегда безоблачно…
И он берет мою руку в свою, сжимает крепко и тянет прочь от моих кучевых, угрожающих спокойствию облаков.
Я принимаю душ, переодеваюсь. Матвей уже ждет на улице, я сажусь в его машину. Он бросает на меня внимательный взгляд, я на него в ответ смотрю с вызовом. Стартует с места.
А я разглядываю в зеркало заднего вида, как отдаляется прочь спортивный зал.
Мне хочется туда вернуться. Незаметно стоять в стороне и наблюдать за Дороховым. Быть с ним в одном помещении, ловить на себе его взгляды…
— Думаешь о нем? — вырывает меня из мыслей голос Матвея.
Смотрю на него. Врать не хочется, да и незачем.
— Да.
— Объясни мне, что в нет такого, из-за чего тебя не отпускает?
Можно сказать про Аленку. Она — это действительно важная причина, то, что нас невольно связывает. Но это будет правдой лишь наполовину…
Может быть, дело в том, что я испытываю чувство вины? Хотя и это правда не до конца…
Можно порассуждать про любовь. Возможно, это именно она во мне живет и поддерживает привязанность к тому, кого по идеи я давно должна была отпустить? Но и это не в полной мере описывает то, что бушует внутри меня.
У меня к нему что-то такое, что и описать сложно. Глубинное, тревожное, важное.
— Неправильная постановка вопроса, Ковалевский, — решаю вновь позанудничать. — Дело не в том, что в нем «такого»... А во мне просто что-то так устроено…