— И что, ты надеешься, вы будете вместе?
Я чувствую напряжение, исходящее от Матвея. Колючее, недовольное. Ковалевский такой перспективе не рад и сдерживает себя из последних сил, чтобы не взорваться. Я смотрю на проносящийся мимо город. Огни, дома, люди…
— Нет, я не надеюсь.
И я говорю это честно. Потому что… да тысячи «потому что» можно перечислить, даже не особо задумываясь и напрягаясь.
Я на десять лет его старше, мне скоро сорок. И кто бы что не говорил, а разница в десять лет — это весомо.
К тому же Дорохов уже явно не чувствует всего того, что было у него ко мне когда-то. Да и тогда возможно я просто раззадорила его охотничьи инстинкты своей недоступностью и холодностью…
Он теперь меня вообще ненавидит, и есть за что.
И даже если обезумить и представить, что вот, мы вместе… Как нам жить, когда между нами такое адское прошлое? Оно, это прошлое, будет вечно нас преследовать, а мы с ним будем живым напоминанием друг другу…
Нет, не могут люди после подобного быть вместе, никак не могут.
— Я не понимаю тебя, Карин, — голос у Ковалевского уставший, мрачный.
Не понимает? Я и сама себя не очень понимаю, если быть честной.
— Останови, пожалуйста, — прошу. — Поужинай один, ладно? Я хочу прогуляться.
— Карин…
— Пожалуйста, Матвей.
И он тормозит. Вижу его пальцы, которые слишком сильно сжимают руль. Он не смотрит на меня. Напряженный.
Мне хочется его коснуться, успокоить. Знаю, ему это не нужно. Он вообще не тот, кто открыто выражает свои эмоции. Он скала — надежная, стойкая, спокойная. Он гавань — с ним рядом тихо и хорошо.
— Ты ничего не сможешь с этим поделать. Не надо пытаться понять. И спасать меня не надо.
— От тебя самой не помешает спасти, принцесса.
И он смотри на меня внимательным взглядом. Больше не злится, он дрейфует в отчаянном принятии.
— А от этого не спасти. Не стоит даже пытаться.
И я выхожу из машины. Закрываю дверь и иду прочь.
И я не хочу себе признаваться, что с той минуты, как попросила Ковалевского остановить машину, уже знала, куда именно пойду…
К нему…
Так будто он магнит притяжения. Тянет невыносимо, сопротивляться невозможно…
Я не пытаюсь осмысливать причины своего поведения, искать оправдания. Зачем? Я не враг себе, чтобы саму себя осуждать или ругать.
И может быть, я и правда не хочу чувствовать к Дорохову все эти сложные, запутанные эмоции. Не желаю к нему так тянуться, в нем нуждаться…
Но во мне действительно что-то устроено так, что я не могу иначе. И этот механизм во мне не переделать, не выключить, не вырвать. Я не знаю как и почему, но я так чувствую. И это не вопрос выбора.
Это нужда. Как жажда, как желание дышать, жить.
И я иду. Упрямо туда, где сейчас он.
Не знаю, что скажу. Объективно, не о чем нам говорить. Он все уже сказал. Все точки поставлены. И я должна была гордо вычеркнуть его из своей жизни. Легко и просто… Также как это сделал он.
Но я не хочу, не могу… Я к нему хочу. Просто рядом оказаться и помолчать.
Я верю, скоро меня отпустит. Станет легче. Однажды я перестану искать двойной смысл в его странных словах и поведении. На что-то глупо надеяться.
Во мне умрет, сгорит все до тла. И станет пусто и безразлично.
Когда-нибудь это точно произойдет…
Глава 12. Хватит облаков…
Резкие, техничные выпады. Он двигается быстро, плавно, стремительно, но при этом агрессивно, с какой-то явной угрозой. Удары по груше жесткие, четкие.
Я подглядываю за ним, тихо стоя в темноте. В зале уже никого не осталось, поздно. Я вижу как последний человек прямо сейчас выходит. Мы теперь здесь абсолютно одни…
Я не могу оторвать взгляда. Он такой… Мне хочется каждое его движение изучать подробно, внимательно, до мельчайших деталей.
Может быть эта жадность во мне из-за того, что я знаю — подобных этому моментов, когда я могу так долго за ним наблюдать, у меня очень мало? А каждое такое мгновение и вовсе может стать последним…
Это вообще удивительно, что мы с ним пересекаемся. Каким-то, честное слово, неведомым образом. То Лора случайно его видит в клубе и узнает, когда он там будет в следующий раз. То вот сейчас… просто неожиданная встреча.
Как после подобного не верить в судьбу? А я верю. Давно верю. Потому что судьба, то ли злодейка, то ли шутница всегда нам как-то вот так помогает…
— И долго ты будешь на меня пялиться? — раздается громкий, рычащий голос.
Я вздрагиваю. Всё-таки заметил…
Он не оборачивается. Продолжает серию ударов по груше.
Делаю шаг вперед, выхожу из тени.