Это для меня слишком сложная тема. Потому что много чего на поверхности, но мы с Ковалевским давно делаем вид, что ничего особенного между нами не происходит. У нас вполне обычные отношения. Разве не могут мужчина и женщина просто дружить?
— Карин, ну все же ведь… Ты с ним поговорила, все выясняла. Он вообще дерьмо последнее раз Аленке не обрадовался. Может… пора дать Ковалевскому зеленый свет?
— Лора! — одергиваю ее, не желая продолжать этот разговор.
— А что Лора? Ты реально не видишь, как он к тебе относится? — напирает она дальше.
Я вздыхаю, закатываю глаза, бросаю на нее многозначительный взгляд. В общем, делаю все, чтобы она наконец поняла, что я не хочу об этом говорить и перестала на меня давить.
— Все я вижу, — бурчу себе под нос.
— Зачем тогда мучаешь мужика?
— Я не мучаю!
Лора тяжко вздыхает.
— Такой экземпляр пропадает…
— Так забирай себе, раз так за него переживаешь, — недовольно бросаю в ответ.
— Дурочка, — беззлобно говорит Лора.
Я ухожу на кухню, ставлю чайник. Хочется чем-то занять себя. А еще почему-то очень хочется, чтобы Лора прямо сейчас ушла и оставила меня одну.
Она временами та еще заноза в заднице. Иногда я люблю ее безумно за то, что она всегда прямо в лицо рубит правду, но порой — это абсолютно не вовремя. Когда хочешь изображать из себя страуса и не размышлять над тем, что для тебя сложно, запутанно и непонятно, меньше всего хочется, чтобы кто-то тыкал в это носом раз за разом.
— А Ковалевский вообще знает про твой отъезд? — спрашивает, приходя за мной следом на кухню.
— Еще нет, — нехотя отвечаю.
— Охо-хо…
— Я скажу ему вечером, лично. Не по телефону же обсуждать.
Решение об отъезде я приняла спонтанно, когда мучительно долго не могла уснуть. Я призналась сама себе, что сделала достаточно. В конце концов, я не могу и дальше плевать на свою гордость.
Я все еще не верю, что Ярославу действительно все равно. Я думаю, у него есть какие-то весомые причины, чтобы так себя вести. А может быть, я просто себя обманываю. Потому что жить в этом самообмане легче, чем признать, что все у Дорохова давно перегорело…
— Я просто вредничаю, потому что буду скучать, — Лора неожиданно обнимает меня.
Я на секунду замираю, не ожидавшая такого проявления чувств. Сентиментальность — это обычно вообще не про Лору.
— Я тоже, — тихо говорю и обнимаю ее в ответ.
Лора — она вот такая. Всегда была. Ураган, цунами. Как скажет что-то — хоть стой, хоть падай, хоть хватайся за сердце. Я привыкла, полюбила в ней эту прямолинейную непосредственность. Я сама другая — более спокойная, закрытая. И мне нравится энергетика Лоры, ее умение идти по этой жизни широким шагом, напролом. Я напитываюсь от нее этим каким-то бесстрашным, революционным взглядом на мир.
И да, у нас с ней тоже за спиной сложная история. Я знаю, что у них с Дороховым была интрижка. И думала в какой-то момент, что никогда не смогу с ней продолжить общение. Слишком болезненно, чересчур неприятно. Но как-то так оказалось, что только Лора закрепилась в моей жизни основательно.
Она вызванивала меня, когда я уходила в себя, вытаскивала из скорлупы. И был период, когда мне казалось, что резкость Лоры — это для меня чересчур, отравляюще ядовито. Но с годами мы как-то еще сильнее сблизились, и она, я чувствую, стала тоже в каких-то моментах аккуратнее выбирать интонации и слова, зная, что меня это может ранить.
Вечером я еду на тренировку в зал, где меня ждет Матвей. Мне, конечно, стоило сегодня отказаться. Я собираюсь завтра-послезавтра уехать из Москвы, вернуться в Калининград. Но решила не отменять тренировку, чтобы увидеться с Матвеем и после зала с ним все обсудить.
И если быть до конца честной… наверное, надеялась в последний раз увидеть Ярослава. Я бы не делала больше попыток поговорить, в этом нет никакого смысла. Но отказать себе в возможности увидеть его, вероятно, последний раз в своей жизни, не могла.
По расписанию у него сегодня нет тренировки в это время, я посмотрела в тех материалах, которые на него для меня собирал Ковалевский. Хотя данные, которые нарыл Матвей, могли быть некорректными или уже устаревшими.
Я решила — положусь на судьбу. Я не буду специально искать с ним встречи, хотя едва ли поездку в зал можно отнести к разряду «Я не ищу с ним встречи, разве незаметно?»
Когда я уже была на пути к залу, позвонил Матвей и предупредил, что сегодня не сможет, но меня должен встретить другой тренер. Развернуться и ехать домой, честно говоря, хотелось невероятно, но это, вероятно, было бы не очень красиво. В конце концов, Матвей договорился и меня там уже кто-то ждет…
Я замерла перед знакомым зданием. Внутри почему-то все тревожно сжалось. Я боялась, что увижу его. А еще больше страшилась, что не увижу…