— Так-так… А что я такого сделала, позволь узнать?
— Зачем ты просила Матвея отговорить меня от отъезда?
— Потому что я не хочу, чтобы ты уезжала естественно, — фыркает Лора.
— А вот не надо было!
— Почему это?
— Потому что!
— Так, я ничего не поняла. В обед жду тебя в кафе около моей работы.
— Я не… — но Лора уже положила трубку.
Что за человек…
Потом я долго общаюсь с Мишей. Очень скучаю по сыну, а он по нам с Аленкой. Хотя он хочет казаться не таким сентиментальным и кривит нос, но все равно раз пять спрашивает, когда же мы приедем.
Он рассказывает возбужденно о том, что скоро у них футбольный турнир. Я улыбаюсь, разглядывая сына по видеосвязи. Такой уже взрослый…
Его увлечение футболом никуда не делось, наоборот стало лишь серьезнее. Я поддерживаю.
Временами это тяжело. Матчи, атмосфера… В этом всем очень много воспоминаний.
И иногда мне невыносимо хочется навсегда забыть. Заставить Мишу разорвать всякую связь с этим видом спорта, удалить из своей жизни все возможные отсылки к футболу.
Это страшно — не помнить. Остаться с пустотой внутри.
Это больно — помнить. Любое напоминание дарует радость и страдание одновременно.
Но я не могу так поступить с тем, что для сына важно. Поэтому я всегда в первых рядах на каждой его игре…
В обед я все-таки еду в кафе, чтобы встретиться с Лорой. За пару часов я уже успела окончательно остыть. Я понимаю, что Лора ни в чем не виновата. А распсиховалась я, скорее, из-за того, что чувствую, будто сотворила какое-то безумие… Совершила что-то недопустимое, запретное.
Лора уже сидит за столом и ждет меня. Ее светлые волосы собраны в высокую прическу, а декольте открывает потрясающий обзор на грудь. В этом мире есть несколько неменяющихся вещей, и одна из них — любовь Аветисян к провокационной одежде.
— Ковалевский сказал, что ты уже сама передумала ехать в Калининград, — вместо приветствия выдает Лора.
Я морщусь. Вот зараза! Еще и умудрилась позвонить Матвею после того, как я попросила к нему не лезть.
— Объяснишься? — вскидывает она провокационно бровь, мешая ложкой сахар в кружке.
Рассказать ей о том, что произошло между мной и Дороховым? Нет, невозможно. Даже думать об это невыносимо. Это слишком… личное, откровенное.
— Просто передумала, — поджимаю недовольно губы, не желая развивать эту тему разговора.
— Ой, не заливай мне, Архипова. Тебя в Калининграде ждет Мишка, просто так ты бы не передумала.
Закатываю глаза. Говорит точь-в-точь как Ковалевский с утра.
— А я взяла и передумала! Просто так!
Лора вдруг смеется.
— И имя твоему «просто так» — Ярослав Дорохов?
— Не понимаю, о чем ты, — упрямо настаиваю.
Лора бросает взгляд куда-то позади меня, видимо, на вход. И вдруг выпрямляется и становится серьезнее.
— Ладно, Архипова, сделаем вид, что я поверила. Хотя нефига подобного, конечно. Я тут, в общем, — она вдруг заминается и лицо у нее становятся каким-то виноватым, а такая эмоция Лоре вообще не свойственна, — хочу, чтобы ты поговорила с одним человеком. Он очень просил, и я не смогла отказать. В общем, выслушай его, ладно?
Около нас кто-то замирает, я поднимаю голову. И удивленно смотрю на того, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть…
Глава 16. Мы не Боги
Передо мной стоит Гаврилин. Как призрак из прошлого.
Я старалась из своей жизни стереть, удалить все, что могло напоминать об Архипове. Все, что причиняло боль. И Гаврилин — то самое прошлое, от которого паршиво и неприятно.
У меня за всю жизнь было не так много друзей. Я никогда не была особенно общительной. Больше уделяла внимание учебе. Потом как-то рано встретила Игоря, и вся моя жизнь так или иначе начала крутиться вокруг нашего брака.
На самом деле, я никогда и не испытывала какой-то сильной потребности в том, чтобы у меня было много связей. Наверное, это пошло из детства. Мама была всегда строгой и замкнутой женщиной. И когда все ребята гуляли и играли, я сидела за учебниками или помогала ей по дому. И я такой и выросла — всегда сама по себе.
За всю жизнь у меня было три человека, которых я, пожалуй, могла назвать близкими друзьями — Леня Гаврилин, Лора Аветисян и Матвей Ковалевский.
С Гаврилиным я знакома была дольше всех. Мы познакомились, когда мне было семь лет. Мы жили рядом, а потом и учились в одной школе, правда он был старшеклассником. Десять лет разницы не способствовали изначально нашей дружбе. И мы, пожалуй, никогда и не стали бы общаться, если бы в какой-то момент на меня не положил глаз Архипов, который, как оказалось, дружил с Гаврилиным.