Когда Архипов начал проявлять знаки внимания, Гаврилин тоже вдруг активизировался. Они несколько раз подрались из-за меня, а потом Леня отступил.
Мы поженились с Архиповым, когда мне едва исполнилось двадцать. Через пять лет родился Миша. Все это время Архипов продолжал дружить с Гаврилиным, и я с ним тоже общалась. Но действительно близкими людьми мы стали после того, как я пошла работать в футбольный клуб «Ястребы», где Леня был генеральным директором. Мы, естественно, начали много времени проводить вместе. И в какой-то момент я уверилась, что Леня стал для меня другом больше, чем был для Архипова.
Я никогда не обладала особенной разговорчивостью, не любила делиться чувствами и переживаниями, но именно Гаврилину порой открывала душу. Он поддерживал и, казалось, всегда был на моей стороне.
У Гаврилина был специфический характер — временами он любил эмоционировать, мог быть очень жестким и непримиримым. Но в итоге просто стал для меня каким-то близким и родным несмотря ни на что.
Наверное, поэтому предательство Гаврилина ранило меня сильнее, чем я бы хотела признать. Тогда, когда я не знала, куда обратиться, как спастись от Архипова, я позвонила Лене. А он не захотел вмешиваться, разбираться, помогать.
В то время мы с Лорой общались не так хорошо, как сейчас. После того как обе выпустились с журфака, Лора активно начала заниматься своей карьерой, и мы встречались редко. Тем более Аветисян, казалось, злилась на меня за то, как легко я устроилась в этой жизни. По крайне мере, как-то она в этом призналась прямо.
Пока Лора еле сводила концы с концами, выгрызала своими амбициями путь наверх, Архипов полностью меня обеспечивал. Даже должность PR-директора я получила благодаря Игорю. В мою жизнь тогда и правда все приходило легко стараниями мужа.
А потом, когда вся эта история с Игорем поменяла ракурс, и моя жизнь оказалась не такой уж сказочной, Аветисян отключила режим надменной стервы. Наоборот — Лора стала незаменимым другом и отдала много сил, чтобы поддержать меня. Она была рядом в самый переломный момент — когда мне было страшно, Ковалевский еще не вызывал никакого доверия. Я по факту была абсолютно одна в этом мире и несла на плечах тяжелую ношу — сложное прошлое, груз настоящего и неопределенность будущего.
— Что? Плохо выгляжу? — голос Гаврилина вырывает из воспоминаний.
Он как-то неуверенно трет ладонью голову. Пожимаю плечами. Раньше он лысым точно не был.
— Нормально, — говорю ровно.
Я все еще не могу поверить, что Лора зачем-то организовала нам встречу с Гаврилиным. Злиться пока не получается, слишком уж в сильном я шоке от происходящего.
Гаврилин садится напротив, мы смотрим друг на друга. Это как-то странно — встретиться спустя столько времени.
— В общем, я хотел… черт… — морщится, явно недовольный тем, что не получается легко и просто выразить мысль. — Я виноват перед тобой… Не знаю, сможешь ли ты меня простить…
Он замолкает, смотрит на меня. Наверное, ждет какой-то реакции. А я растерянно молчу. Не знаю, что сказать и как прокомментировать происходящее.
— Как там Мишка? Я тут, в общем… — он лезет во внутренний карман пиджака, достает какой-то конверт, кладет его на стол и толкает в мою сторону. — Это тебе… открой…
Я недоуменно разглядываю Гаврилина. Он сильно нервничает, это видно. Не припомню, чтобы хоть когда-то в прошлом я видела его таким как сейчас.
Смотрю на конверт. Что там? Беру его, открываю.
— Что это? — хмурюсь.
— Лора сказала, что Мишка мечтает…
— Ах Лора! — недовольно цокаю.
Я разглядываю письмо-приглашение в московский клуб Динамо. Это все как-то странно и неожиданно. Встреча с Гаврилиным через сколько лет, этот конверт.
Мишка обожает Динамо. Мечтает, что его примут в него. Мы с ним даже писали мотивационное письмо.
Я всегда поддерживала сына и радовалась, что у него есть вообще какая-то такая важная мечта, путеводная звезда. У меня такого никогда не было — я ни к чему сильно не горела и не стремилась.
С другой стороны — Динамо в Москве. Если Мишу примут, это означает переезд. А я никогда не хотела жить в таком огромном городе. Я полюбила Калининград. Но не поддержать мечту сын, я все равно не могу. Я знала, что рано или поздно что-то в нашей жизни поменяется. Лишь надеялась, что, возможно, Мишу примут в Динамо, когда он станет постарше, и мне не нужно будет ехать за ним следом. В общем, я решила разбираться с проблемами по мере их поступления.
— Не с того я начал, — недовольно морщится Леня, видя, что я совершенно не радуюсь происходящему.