Вся моя жизнь до Дорохова — однотонное, неяркое пятно. Меня ничего не цепляло. Жизнь — равнина. Контролируемая, выверенная. Без ухабов и кочек.
Даже когда мы начали с Архиповым говорить о разводе, когда я узнала, что у него есть другая — мне было ровно. Мне не было совершенно все равно, но мне было никак. Недостаточно больно, глубоко, важно.
С Дороховым все было иначе. Я злилась, я ненавидела, я сходила с ума, я обожала, я любила…
Я была комком чувств, оголенными проводами эмоций. И вся жизнь начала ощущаться вдруг иначе. Без него и с ним — это совершенно по-разному.
Когда мы с Архиповым договорились не разводиться, то я приняла это решение не потому, что без Игоря что-то вдруг стало бы иным в моей жизни, сломалось. Нет, просто остаться вместе было удобнее, привычнее, практичнее. Налаженный быт, предсказуемая жизнь. Он меня не раздражал и не бесил. Он мне не мешал. Вот так я могла бы охарактеризовать свое отношение к Архипову.
В начале наших отношений с Игорем я, пожалуй, была влюблена. Хотя, если сейчас сравнивать эти чувства, с тем, что во мне вызывал Дорохов… Любовь к Архипову никогда не стоила и десятой доли того безумия, что порождал во мне Ярослав.
И мне казалось… Мне, черт возьми, правда казалось, что это нормально, правильно. По-другому не бывает.
Бывает. Еще как бывает.
Может быть адски пусто без него. Невыносимо больно так, что хочется выть, скулить, молить…
Я на привязи. Готова идти за ним следом хоть на край мира. Время, расстояние — ничто не влияет на чувства.
Он пустил во мне корни. И вся моя жизнь — в нем.
А меня… отдельно от него будто бы и не существует больше…
Глава 17. Перестать любить
Лора, оказывается, ждет меня в машине перед кафе. Как только я выхожу, сигналит, привлекая к себе внимание.
Сажусь на пассажирское.
Я немного оглушена всем произошедшим. Своими мыслями…
Осознание какой-то иррациональной зависимости от Дорохова заставляет смотреть на всю жизнь под каким-то другим ракурсом. Я зациклена. Я повернута на нем. Я не могу отпустить, забыть, жить дальше…
Я ничего не могу, будто бы сама себе не подчиняюсь.
— Дай угадаю, вы поговорили чинно и благородно, — голос Лоры выдергивает из мыслей. — Ты отпустила Гаврилину все грехи и даже не сказала пару ласковых, — с насмешкой выдает догадку.
Закатываю глаза.
— А что я должна была сделать? Обматерить его?
— Хотя бы, Архипова. Нельзя быть такой добренькой, — беззлобно подтрунивает Лора.
Я кажусь равнодушной? Не способной на яркие эмоции? Возможно… Дорохов бы удивился, пожалуй. У него единственного есть поразительное свойство — легко и просто выводить меня на эмоции.
Наверное, вся проблема в том, что мало кто в этой жизни вызывает во мне сильные чувства, поэтому большую часть времени я не реагирую остро. Злость, желание высказаться — это о том, что кто-то или что-то тебя задевает. Слишком немногие вещи, люди, ситуации в этом мире цепляют меня настолько сильно, чтобы как-то эмоционально реагировать.
— Зачем ты вообще устроила с Гаврилиным встречу? Тем более даже меня не спросив, хочу ли я? — недовольно бурчу на Лору.
— Ну… не спросила я, потому что и так знала ответ — не хочешь, конечно. Ты упрямая жутко. Если что-то решила, тебя не сдвинуть. Вот Леню ты вычеркнула из жизни, и все. Приговор обжалованию не подлежит.
Я действительно никогда не стремилась жить в полумерах. Я старалась взвешенно смотреть на ситуацию, анализировать. А потом обычно принимала решения и следовала им.
— Тогда, если ты и так знала, что я не хочу этой встречи, зачем ее устроила?
Лора вздыхает.
— Слушай, Карин… У Лени рак… Рак печени четвертой стадии. Он лысый, ты не заметила? Химиотерапия не помогла. Он скоро умрет и перед смертью хотел поговорить с тобой, я не смогла отказать.
— Лор… — я пораженно смотрю на нее, — почему ты не сказала? А если бы я его реально обматерила?
Лора закатывает глаза.
— Ты бы? Не смеши, Архипова. Гаврилин попросил не говорить, чтобы ты на него с жалостью не смотрела, и простила его просто от души, по-настоящему, а не потому что он вот-вот умрет.
Я тереблю ручку сумки взволнованно. Мне хочется вдруг вернуться. Обнять Гаврилина.
Рак четвертой стадии… Это даже звучит страшно. А как себя чувствует человек, проживая подобное, боюсь представить.
— Так, Архипова, поехали-ка в бар, — вдруг резко выдает Лора.
Я удивленно смотрю на нее.
— Аленка же с няней? Давай, напиши ей, узнай, сможет ли она остаться на ночь.
Я сначала сопротивляюсь, но в итоге сдаюсь. Мне и правда нужно развеяться. Хочется громкой музыки, отдающихся в теле басов, небольшого шума в голове от выпитого коктейля. Я устала. Мои эмоции последнее время в бесконечной зоне турбулентности. Мне хочется немного выдохнуть.