И вновь глаза в глаза. Он смотрит на меня серьезно. Мне нравится этот взгляд. Я чувствую его дыхание на своих губах.
Я хочу исчезнуть. Я мечтаю раствориться…
Я надеюсь перестать тебя любить, проклятый Дорохов…
Глава 18. Отпусти меня…
Воздух врывается в легкие холодными ожогами. Я делаю вдох глубже, сильнее. Мысли путаются.
— А можно и мне сигаретку? — внезапно прошу у мужчины, который стоит рядом и курит.
Я в метрах ста от входа в бар, здесь меньше людей и не так шумно как около дверей.
Мужчина протягивает мне пачку, щелкает зажигалкой и подносит огонь ближе. Я никогда не курила сигареты, не испытывала потребности и интереса, а вот сейчас почему-то остро захотелось.
Мне вообще в данный момент хочется сделать что-то абсолютно мне несвойственное. Как там говорил Гаврилин? Накричи на меня матом? Да, что-то подобное я бы сейчас с радостью бы сделала. Очень хочется покричать, от души.
Я делаю затяг, закашливаюсь. В горле горько и горячо, неприятно. Делаю еще одну попытку, но в этот раз стараюсь следовать рекомендациям Лоры, которые она мне давала, когда я попробовала кальян — вдыхаю медленно, спокойно, плавно.
— Вас подвезти? — уточняет мужчина, когда докуривает и тушит свою сигарету.
— Нет, спасибо.
На улице ливень, дождь сыпется с неба сплошным потоком. Незнакомец не настаивает и уходит. Я остаюсь в относительном одиночестве. Хотя вокруг все равно много людей.
Я даже с ним не поцеловалась. С тем, с кем танцевала. Не смогла.
Все внутри воспротивилось. Не могу я так — без эмоциональной связи и привязанности. Просто ради галочки.
Я ушла. Сбежала. И вот стою на улице и курю.
Все во мне сходит с ума, бунтует. Я не могу найти себе места в этом мире. Я не понимаю, где отыскать покой.
И я делаю то, что не должна. Это глупо. Очень глупо. Я оправдываю себя тем, что я немного пьяна. Ведь алкоголь отлично объясняет импульсивные поступки?
Все предрешено. Какой-то безумный писатель написал нашу историю и зачем-то зациклил мои чувства к нему на целую вечность…
Уже поздно. От бара до спортивного клуба я добираюсь минут за двадцать. Пишу Лоре сообщение, что уехала, но не уточняю куда и зачем. Она бы остановила. Стала бы голосом разума и логики. Мне подобное точно не было бы лишним, но я умышленно не захотела сама себя спасать…
Свет еще виден в окнах, и я упрямо иду внутрь. Мне немного зябко, потому что я успела промокнуть. Плечом толкаю дверь, и я не удивлюсь, если заперта, но она поддается.
Все действительно предрешено. Потому что он здесь. Как? Почему? Все было бы проще, если бы его не оказалось в клубе…
Он тренируется. Бьет агрессивно грушу. В зале есть и другие люди, хотя их и мало. Но мой взгляд намертво приклеивается к Дорохову в тот же момент, как я его замечаю, и я больше не обращаю внимания ни на кого вокруг.
Я вижу его со стороны. Немного полубоком. Не знаю, заметил ли он меня. Смотрю на его резкие, точные движения. На скульптурность тела. При каждом выпаде мышцы напрягаются, вырисовываются, перекатываются.
Я злюсь. После разговора с Гаврилиным во мне что-то забурлило, закипело. Потому что я, черт возьми, все эти года как дурочка какая-то хранила в своей памяти светлый лик влюбленного в меня «Золотого мальчика», которому я разбила сердце и испортила жизнь. А он… он даже не смог себя достойно повести, когда узнал про дочь.
И я потеряла саму себя в этом всем. С тех самых пор, как его встретила. От любви к нему, потом от безумия и давления Архипова, дальше от всех этих последствий, которые случились с ним, со мной…
Я ведь не просила от него многого или чего-то невозможного. Я не прошу любить меня, но, черт возьми, он может просто вести себя достойно по отношению ко мне и своей дочери.
Я хочу ему это все высказать в лицо. А потом вычеркнуть его из своей жизни также, как это пытается упрямо сделать он.
И когда он заканчивает тренировку и идет в сторону раздевалок, я практически подрываюсь, чтобы пойти следом. А потом вдруг резко замираю.
Это что же я сейчас делаю? Что-то из серии «Я гналась за вами три дня и три ночи, чтобы сказать, как вы мне безразличны»? Дурдом, безумие.
И теперь я злюсь на себя. Неужели я все еще его так сильно люблю? Почему я веду себя как безумная дурочка, когда речь касается Дорохова?
Я не иду к нему, а выхожу на улицу. Я буквально чувствую, как нить, связывающая меня и его, натягивается. Мучает меня. Хочу ее оборвать раз и навсегда.
Стою на крыльце спортивного клуба и смотрю на льющейся стеной дождь. Погода вместо того, чтобы успокоиться, разыгралась еще сильнее.