Я украдкой смотрю на Ярослава. Мне нравится, какой он. Мне все в нем нравится. Резкие черты лица, небольшая щетина. Энергетика его какая-то бешеная. Колючая, да, но такая… не знаю, как охарактеризовать… пробирающая…
Отворачиваюсь, смотрю на проносящийся мимо город. Дорохов, конечно, не торопится ничего объяснять. А я плохо ориентируюсь в Москве, тем более когда видимость нулевая из-за непогоды. Думаю, что он везет меня домой. Наверное, ему все-таки не чуждо обычное человеческое, и он просто-напросто решил, что оставлять меня одну под проливным дождем слишком жестоко.
Но все происходящее все равно удивляет. Он не должен был возвращаться после своих оглушительных слов. Это нелогично.
«Отпусти меня, Карин. Живи дальше».
Это ведь явно слова человека, который не хочет больше ничего иметь общего…
И я могла вполне спокойно добраться до дома самостоятельно. Без его участия, без его помощи.
Он включает магнитолу. Музыка тут же разрывает густую тишину.
«Холодными ладонями
По раскаленной душе
Так медленно тонули мы
Ты все еще мне нужен
Даже не верится снова, опять
Я не сумела тебя потерять
Глупое сердце, слепая любовь
Тянут к тебе безоружную вновь».
Слушаю голос певицы, окунаюсь в строчки, слова, растворяюсь.
Перевожу взгляд, смотрю на Ярослава. Мелькает молния где-то вдали, разрывая темное небо.
«И небо пронзит гроза
Как только твои глаза
Потянут меня назад
А я поддаюсь опять».
Я не очень люблю российскую попсу, но каждая строчка этой песни… как будто кто-то подглядел в мою душу.
«Твоя любовь странная, пьяная, гордая
И меня тянет безбожно к тебе».
А есть ли эта любовь у него? Была ли…
«Твоя любовь странная, рваная, жгучая
И я хочу без конца в ней гореть».
Я откидываюсь на спинку, прикрываю глаза, глубоко вздыхаю, пытаясь найти внутреннее равновесие.
«Глупое сердце, не думая вновь
Тебе подарит слепую любовь»
Почему я так от него зависима? Так в нем потеряна? Почему он так важен… нужен… необходим?..
Как отпустить? Забыть? Перестать мучить нас обоих?
Музыка внезапно пропадает. Я открываю глаза, вновь поворачиваюсь так, чтобы видеть Ярослава. Не понравилась ему песня, видимо…
Я пытаюсь поймать его взгляд, но он на меня не смотрит. Хочу понять его. Заглянуть в его голову. Хотя бы на секунду.
Машина резко тормозит. Он вообще сегодня водит как-то нетерпеливо, будто злится.
Я вглядываюсь в окно, пытаясь через плотный дождь разглядеть знакомый район и свой дом.
Ярослав выходит из машины, обходит и открывает пассажирскую дверь. Я смотрю в его глаза. Темные, грозовые. И понимаю, что мы совершенно точно не рядом с моим домом.
Несколько секунд растерянного замешательства, и вот я уже выхожу из машины, иду следом за Ярославом. Не задаю вопросов. В этой оглушающей тишине между нами почему-то даже комфортно. Кажется, стоит что-нибудь сказать, и все сломается, испортится, разрушится.
Смотрю в широкую спину. Дождь хлещет по нам, поэтому передвигаемся мы быстро. Чувствую его горячую руку, которая вдруг окутывает мою ладонь. Мимолетный взгляд — нечитаемый, непонятный. Он ведет вперед, а я продолжаю идти за ним.
Его подъезд, этаж. В его квартире я была лишь раз, много лет назад. Гаврилин помог найти адрес, и я приехала, чтобы объясниться. Слишком давно это было…
Зачем мы здесь? Почему он привел меня сюда?
И вообще я хотела ему все высказать… накричать, в конце концов, матом. И это треклятое «отпусти» от него. Лишающее кислорода, убивающее всякое желание продолжать попытки его понять. А теперь мы оба здесь — в его квартире, наедине.
Дверь с щелчком за нами закрывается, отрезая нас от внешнего мира. Я вздрагиваю, смотрю на Ярослава. Он сейчас какой-то другой — без усмешки кривой и показной колючести.
Идет внутрь, ничего не объясняя. И я, постояв несколько минут, направляюсь следом.
В его руках уже бокал с какой-то темной жидкостью, второй он тянет мне. Я отрицательно качаю головой, и он ставит его на барный стол рядом.
Он делает внушительный глоток, опаляя меня каким-то нечитаемым взглядом.
— Раздевайся, — звучит его резкий, грубый голос.
И все внутри замирает, обрывается…
Я смотрю в его глаза. Темный янтарь. Я никогда и ни у кого больше не видела такого цвета. Это как огонь, но по-другому. Будто пламя в углях. Одновременно множество оттенков — золотой, оранжевый, коричневый, черный.
На секунду мне кажется, что послышалось. Он ведь не мог сказать этого всерьез? Но его взгляд — упрямый, резкий, бескомпромиссный. Он ждет моих следующих действий.