Светлые волосы сейчас короче, чем раньше и даже как-то темнее. Наверное, в прошлом он проводил много времени на солнце, и они выгорали.
На его спине красные царапины от моих ногтей. Мне нравится, что на нем есть мои метки. Это странно и глупо, никогда я от подобного не кайфовала, но сейчас мне хочется, чтобы как можно больше в его жизни было следов меня.
Он докуривает, заходит в комнату обратно. Я ловлю себя на глупой мысли, что хочу притвориться и дальше спящей. Может быть, он тогда подойдет, ляжет рядом, и мы еще немного побудем в нашем волшебном коконе.
— Мне пора идти, — говорит. — И мои глаза выше, — а это уже насмешливо.
Его член напряженный, стоит по стойке смирно. Это утреннее явление у мужчин, я знаю, но взгляд оторвать сложно. Заставляю себя посмотреть наверх.
— Собирайся, я приготовлю нам кофе.
Не то, чтобы я ожидала, что после этой ночи все изменится. Или что он вдруг объяснит мне нормально и подробно, что же происходит с ним, с нами. Но он выглядит таким спокойным, будто между нами не произошло вообще ничего необычного.
Откидываю голову на подушку, вздыхая.
Как же мне до него достучаться?..
Я больше не верю ни в какие его слова. Я верю его глазам, которые смотрят на меня так, что все внутри переворачивается. Верю его телу, которое сходит с ума от нашей близости также сильно…
Я быстро одеваюсь, выхожу на кухню. Кружка с кофе уже ждет меня. Сажусь напротив Ярослава, который что-то внимательно читает в телефоне.
Он опять делает это — отстраняется, отдаляется.
— Давай поговорим…
Он поднимает голову, смотрит на меня. Опять на нем колючая броня.
— Слышала такую фразу — секс не повод для разговоров, — с кривой усмешкой выдает.
Я ставлю кружку на стол, так и не сделав глотка. Становится вдруг тошно, неприятно.
Встаю. Он следит за моими движениями.
— Попей кофе, и я тебя отвезу домой, — говорит резко.
— Не хочу.
Разворачиваюсь и оглядываю пространство в поисках своей сумки. Вижу ее на диване и направляюсь туда.
— Карина! Я сказал, давай спокойно попьем кофе! — угрожающий рык за спиной.
Я резко оборачиваясь, держа уже в руках сумку. Смотрю на его лицо. Чужое, злое, ненавистное. Секунду назад мне было так хорошо и уютно рядом с ним, а сейчас я его практически ненавижу. Он ведь этого хотел — моей ненависти? И он будто бы нарочно делает все, чтобы меня измучить.
— Иди ты, Дорохов, к черту, — и показываю ему средний палец.
А потом направляюсь к двери.
Прочь. Быстрее надо уйти отсюда. Невыносимо, невозможно…
Резко вскрикиваю, когда неожиданное торнадо дергает меня и прижимает к стене. Смотрю в безумно горящие янтарные глаза. Судорожно сглатываю. Меня лихорадит. Внутри все горит и невероятно ноет…
— Нафига на ровном месте становится такой невыносимо упрямой?
— Потому что ты ведешь себя как мудак! — зло выкрикиваю в ответ.
Он скалится, приближая свое лицо. Чувствую его дыхание на губах. И я вдруг остро понимаю, что меня все это адски заводит. Наша стычка, его злость, искры между нами…
— А ты думала, что после того как я пару раз кончу по твоей милости, сразу стану белым и пушистым?
Мои глаза расширяются возмущенно от этой грубости.
Я вздергиваю руку и влепляю ему хлесткую пощечину. Его лицо даже не дергается. Он только удивленно моргает, будто не ожидал от меня чего-то подобного, а на его щеке расползается красное пятно.
— Да ты офигела в край, — выдыхает зло.
— Это ты… — но договорить я не успеваю, потому что его рот нагло затыкает мой.
А дальше нас опять срывает. Напрочь вышибает пробки. Он вгрызается в меня до боли, до помутнения. И я в какой-то момент злюсь на него адски — на то, что он творит, что хочет, ведет себя так… Кричу на него, но мой голос тонет в водовороте наших безумных поцелуев. Пытаюсь бить его по плечам, рукам, отталкивать, но он просто на это не обращает внимания.
Его горячие, жесткие пальцы подхватывают под ягодицы. Он дергает меня наверх, заставляя обвить его ногами. И я не понимаю, как он это делает, когда успевает, я лишь громко вскрикиваю от резко, наполняющего рывка внутри. Мои глаза расширяются от шока.
— Что? Не ожидала? — с усмешкой горит. — А нечего было выводить из себя… — и очередной резкий, таранящий рывок.
Мир рассыпается на миллиарды осколков. Меня закручивает в безумный круговорот ощущений. Его руки, губы, член глубоко во мне…
— Еще… пожалуйста… — шепчу сорванным голосом.
— Какая же ты, блядь, охуенная, — хрипит меня в губы.
И мир взрывается самым ярким фейерверком, так что в глазах на доли секунды темнеет.
Я больше не пытаюсь вывести его на разговор. Не вижу смысла. Какие бы не были у него причины держать меня на расстоянии, но они есть.