Но сейчас… Сейчас, когда в этом городе живет Дорохов…
У нас с ним ничего не клеится. Не получается даже просто нормально общаться. И мне становится больно просто от мысли, что он рядом, но невыносимо далеко. И понимание, что я буду заперта в этом городе, привязана к нему, неожиданно душит и мучает…
Я стою на мосту и смотрю на величественную Москву. Я никогда не жила в таком огромном городе. И решение, которое мне нужно принять, для меня фундаментальное.
Смогу ли я остаться здесь и перестать искать встреч с Ярославом? Жить своей жизнью?
Смогу ли… найти свой покой?
С неба неожиданно начинают падать капли. Я поднимаю голову, улыбаюсь. Светит солнце, накрапывает дождь. Мне почему-то вдруг становится хорошо, тепло, светло…
Жизнь — такая сложная штука. В ней временами бывает так невыносимо больно. Но ты все равно встаешь и двигаешься дальше. Вопреки и в надежде…
Глава 23. Самая дорогая в мире диадема
«Полина Раевская задержана».
«Дочь идет по стопам отца».
«Воровская династия Раевских».
Я продолжаю читать статьи, новости, пытаясь хоть что-то понять.
Ковалевский говорил, что Дорохов сидел в тюрьме вместе с Раевским. Федор Раевский — вор, криминальный авторитет. А еще Матвей рассказывал, что после выхода на свободу Ярослав продолжал поддерживать связь с дочерью Раевского, с Полиной.
И вот теперь Полина задержана. И вчера, когда я видела Ярослав в отделении, он, видимо, пришел туда из-за нее.
Что происходит? Что связывает Ярослава с Раевскими?
И самое главное, почему у меня стойкое ощущение, что Ковалевский знает намного больше, чем говорит мне?
Я ему доверяю… И мне не нравится себя чувствовать так, будто он что-то скрывает… словно он не на моей стороне.
«Жду вечером на ужин», — пишу Ковалевскому.
И я уже ожидаю от него каких-то очередных «занят», «не могу», «не сегодня», но он лишь пишет в ответ лаконичное «хорошо».
До вечера я вся как на иголках. Мне кажется, что именно из-за Раевских Ярослав так себя ведет. Во всей этой истории есть какое-то двойное дно…
Матвей, как и обещал, приходит вечером. Выглядит уставшим и измотанным. Аленка бросается к нему, и на его лице тут же появляется улыбка.
— Как поживает моя любимая маленькая принцесса? — голос его становится всегда как-то мягче и теплее, когда он разговаривает с Аленой.
— Сокучилась! — важно говорит Алена. — А тетя Лола учила меня быть настоящей прицессой, — хвастается дочь, задирая горделиво подбородок.
Матвей вскидывает бровь.
— А до этого ты была не настоящей? — дразнит ее с улыбкой.
Алена хмурится, переваривая вопрос.
— Я была настоящей! — обидчиво заявляет. — Просто теперь я умею вот так, — она берет книгу, кладет на голову, и пытаясь как-то забавно вилять попой, прохаживается по комнате.
Мы с Ковалевским смотрим друг на друга и стараемся не расхохотаться. Выглядит Аленка сейчас очень смешно. Явно тетя Лора говорила, что виляние попой самая важная часть походки принцессы.
Потом мы все вместе едим под щебет Алены. Сколько было таких ужинов за пять лет. Ковалевский всегда был рядом…
Я разглядываю его. Внимательнее, чем обычно. И он наверняка замечает мое повышенное внимание, хотя никак его не комментируют. Ковалевский давно уже стал для меня родным и важным. Но почему-то сейчас вспоминается наше прошлое.
Тогда, во всей той истории с Бестужевым, у Матвея были свои мотивы, и я стала своего рода разменной монетой. Это стерлось между нами, потерялось… потому что потом он сделал много хорошего. Но сейчас я почему-то вновь начала чувствовать это давно позабытое ощущение — будто Ковалевский опять ведет какую-то скрытую игру…
— Как Дорохов связан с Раевскими? — как только Аленка отправляется посмотреть немного мультики перед сном, спрашиваю у Ковалевского.
Я весь вечер как на иголках. Мне нужны ответы. И я надеюсь их получить от Матвея.
— Чаю предложишь? — усмехается.
Я закатываю глаза. Невыносимый. Я тут умираю от любопытства, а ему чай подавай…
Но, тем не менее, встаю и завариваю чай, достаю печенье, его любимое, между прочим. Я покупаю в магазине всегда на автомате.
— Итааак… — подгоняю Ковалевского, когда он делает несколько неспешных глотков чая.
Он будто специально тянет время, и это действует мне на нервы.
— Я уже рассказывал тебе, как они связаны. Дорохов сидел вместе с Раевским, а теперь присматривает, видимо по просьбе Раевского, за его дочерью, — спокойно отвечает Матвей.