— И сейчас она задержана? — говорю очевидное, намекая, что мне нужно больше информации.
— Отпустили под подписку о невыезде.
Я смотрю на сосредоточенное лицо Ковалевского. Я не ожидала, что он радостно выложит мне все с порога. Матвей никогда не был особенно словоохотлив. Конечно, мне бы хотелось, чтобы он сам пояснил все нюансы происходящего. Но, видимо, стоит радоваться хотя бы тому, что он отвечает на мои вопросы.
— В новостях написано, что украли диадему, что это сделала Полина, но никаких подробностей…
Я много времени провела в интернете, по крупицам собирая информацию. Но, к сожалению, кроме крупных, скандальных заголовков, нужных мне деталей в открытых источников не было.
Ковалевский крутит кружку в руках. Не смотрит на меня. Мне вдруг явно кажется, что он не хочет отвечать на мой вопрос. Не желает, чтобы я во все это лезла и во всем этом капалась. Но я не могу. Как отступить? Мне надо понять… разобраться…
— Не просто диадему. Эта одна из самых дорогих диадем в мире. Ее стоимость оценивают больше чем в сто тысяч долларов, — Ковалевский смотрит на меня, но по взгляду абсолютно невозможно понять его эмоции. — Ее привезли в Россию буквально несколько дней назад и передали в алмазный фонд. Гохран уже десять лет пытался доказать, что это наша государственная, династическая регалия.
Таких подробностей в статьях, которые я сегодня читала, не было, хотя украшение в новостях упоминалось. Но я ведь и не пыталась отдельно изучить информацию про саму диадему, и, видимо, зря.
— А почему подозрения пали на Полину Раевскую?
Вот об этом в новостях не было написано ничего толкового. Как она оказалась замешана? Полине Раевской двадцать два, она худая, статная блондинка. На мой взгляд, она слишком молода и красива, чтобы быть причастной к чему-то подобному.
— Раевский всегда оставлял карту короля на месте преступления. Это были специальные карты, на заказ, с золотым теснением. И в этот раз на месте была карта… только на ней был не король, а королева.
Я удивленно моргаю. Это вообще все кажется мне каким-то фантастическим. Что-то из книг, фильмов… Такое разве бывает в реальности? Может действительно происходить в моей обычной реальности? Хотя я уже после всей истории с Архиповым поверила, что жизнь иногда выдает еще те безумные повороты сюжета…
— И что это значит? — хрипло спрашиваю.
Карта королевы. Раевскую арестовали только из-за этой странной улики, якобы указывающей на нее?..
— Могут быть абсолютно разные варианты. Полина Раевская решила заявить права на империю отца. Ее отец в тюрьме уже несколько лет, но воровской мир все еще не выбрал нового лидера. В последнее время начались войны между кланами, но приспешники Раевского пока продолжают держать оборону. И может быть теперь дочь Раевского хочет занять его место. По договоренности с отцом или же пытается его свергнуть, кто знает.
— Боже мой… — ошеломленно шепчу.
Воровской мир, кланы, алмазный фонд, украденная диадема, карта короля и королевы… Это все… звучит как что-то нереальное.
— А может быть, она не причем? — шепчу.
Ковалевский смотрит на меня острым взглядом. Я вижу по его глазам — он отлично понимает, почему во мне рождается эта глупая надежда…
Дорохов явно на стороне Раевской. И я не могу, не хочу думать, что и он теперь по уши в этом криминальном мире…
— Дорохов сегодня дал показания, что Раевская была с ним в ту ночь, когда произошло ограбление, — слова Матвея почему-то оглушают.
Ярослав защищает Полину… Что это значит? Что между ними? Почему он это делает?
— Именно поэтому ее отпустили, — продолжает Ковалевский, наблюдая за моей реакцией. — Прямых улик, указывающих на нее нет, ее алиби проверяется. Пока есть только эта карта.
— Может быть, она вообще это кому-то поручила… — глухо выдаю догадку.
Мысли путаются. Минуту назад я отчаянно думала о том, что та улыбчивая блондинка, которую я видела на фотографиях, не могла быть причастна к этому. Она наверняка не поддерживает то, чем занимался ее отец. И вот теперь я уже обдумываю вариант того, что это действительно ее рук дело…
— Нет. Если это правда Раевская, то она там точно была, — категорично говорит Ковалевских. — У них есть определенные правила. Если Раевская делала таким образом заявление на воровской престол, то должна была провернуть все сама.
На несколько минут воцаряется тишина. Я перевариваю все услышанное.
Зачем двадцати двухлетней девушке воровской престол? Для чего ей эта ноша? И почему… зачем Дорохов ее защищает?
— Матвей… — тихо зову.
Он вскидывает вопросительно бровь. Я смотрю в его лицо. Знакомое до каждой черточки и морщины.