— Что он сказал? Хочешь, я пойду и потренирую на нем свой хук правой? Я так-то на бокс уже два месяца хожу, знаешь, какой у меня хук правой?
И я смеюсь. Сквозь слезы. Потому что жизнь вот такая — в груди дыра, а мир вокруг продолжает существовать. И тебе тоже надо как-то жить дальше.
— Так что он сказал, Карин?
— Что больше ничего не имеет значения…
— И ты не сказала ему про Аленку?
— Нет.
— И правильно. Нефиг ему знать про Аленку. Не заслужил, — резко выдает Лора.
Я с ней не согласна, но спорить и что-то доказывать сил нет.
Потом мы едем вместе домой. Лора решительно заявила, что одну меня сегодня не оставит. Заходим в магазин и берем две бутылки вина. На мою короткую попытку возмутиться, что не стоит смешивать текилу и вино, и вообще я так-то не пью, Лора бросает на меня такой красноречивый взгляд, и я решаю не спорить.
Дома уже тихо и темно. Время позднее, Аленка уже спит. Я отпускаю няню, и мы обосновываемся с Лорой на кухне. Прикрываем дверь, чтобы не разбудить дочь.
Мы говорим обо всем и ни о чем. Главное, не о Ярославе. О нем мы вообще никогда не разговариваем. Только коротко, по существу. Потому что все это слишком болезненно. И Лора, мне кажется, абсолютно не понимает мою сентиментальность и не поддерживает мои попытки цепляться за прошлое.
Потом Лора включает музыку.
— Что ты слушаешь? — кривлю нос.
— Простите, Бетховена с Бахом в моем плейлисте нет, — ерничает Лора, а потом неожиданно голосит: — Это была любовь, любовь, любовь…
— Лора! — одергиваю ее.
— Это Макан, детка, — со смехом говорит она и продолжает подпевать: — Тысячи секунд, минут, часов ища дорогу. Хотя все меня вели и так…
Я отклоняюсь назад, прислонившись затылком к стене. Делаю внушительный глоток вина.
Это была любовь, любовь, любовь…
И у нас когда-то была любовь. Не сберегли.
Все эти годы я думала о том, могло ли все сложиться иначе? Если бы я рассказала Ярославу всю правду раньше? Если бы не ввязалась в ту безумную сделку с Бестужевым? Если бы никогда не встретила Ярослава… не поддалась чувствам… не влюбилась…
Миллион «если бы». И душа, развороченная до крови, до боли. Никак не заживет, не пройдет.
И сегодня… я ведь хотела сказать больше, а в итоге молчала. Не сказала главного.
«Больше ничего не имеет значения».
Эти его слова как приговор. Самосуд без следствия и возможности оправдания… И это ведь не правда. У нас дочь, Дорохов. И ты можешь на меня злиться, проклинать, но ей ты нужен, а она, я уверена, нужна тебе…
— Лор, я все равно ему расскажу…
И Лора смотрит на меня. И я жду реакции вроде: «Ну и дура», но она удивляет.
— Я тобой восхищаюсь, Архипова. Я бы струсила.
А потом мы обнимаемся, две пьяные идиотки. Я вообще редко пью. Не помню, когда последний раз это делала, еще и так много, поэтому в голове все как-то сумбурно и запутанно. Но одну мысль я все-таки вылавливаю и осознаю.
Да, мне тоже хочется струсить. Это легко — не говорить, промолчать, никогда его не видеть. Вычеркнуть, забыть…
Упрямо лететь на огонь без брони и защиты — больно. Адски. Это сложнее, чем быть страусом и прятать голову в песок.
Его равнодушие, злость, ненависть, отстраненность — каждая колючая эмоция бьет в меня словно смертельным разрядом тока. И я эти удары выбираю умышленно, потому что не могу все просто оставить как есть.
Ярослав спас меня от Игоря, пожертвовал своей свободой, жизнью. И он однозначно заслуживает знать правду…
Глава 4. Оглушающая граната
Лора бы сказала сейчас, что я с ума сошла. И была бы, пожалуй, бесконечно права. Она бы наверняка не одобрила того, что я в данную минуту делаю, поэтому я вовсе не посвящала ее в свои планы.
У меня мало вариантов, чтобы найти Ярослава в огромной Москве. Это вообще случайное совпадение, что Лора увидела его в клубе и смогла узнать, когда он там будет в следующий раз. Навряд ли мне повезет так еще раз.
Все, что у меня есть на данный момент — информация о том, где он раньше жил в Москве. Когда-то далеко в прошлом Гаврилин мне выдал адрес Дорохова.
Но я ничего не знаю про текущее положение дел — живет ли он до сих пор здесь, может быть, он продал квартиру. Это лишь ниточка — маленькая и эфемерная. Но это больше, чем ничего…
Я приходила сюда уже несколько раз. В те моменты, когда внутри что-то особенно ныло…
Садилась на качели и наблюдала за подъездом. И мне почему-то становилось легче — от ощущения мнимой близости.
Можно было бы подняться и позвонить в его дверь, но я не смогла… И хотя Лора думает, что я храбрая и решительная, на самом деле, я еще та трусиха.
Знаю, это как-то глупо — вести себя как Хатико, сидеть под его домом в ожидании. Лора бы точно подобное засмеяла и попробовала бы меня отговорить. Поэтому я и молчала, ничего ей не рассказывая.