— Ясно, — отвечает медленно и ровно.
А потом неожиданно дергается ко мне, сокращая ничтожную дистанцию между нами. Наши лица оказываются на расстоянии нескольких сантиметров.
— Но мне пофиг веришь ты или нет, — с угрожающим оскалом выдает.
А потом резко кладет руки мне на талию и пересаживает меня на диван. Встает, идет прочь.
Я смотрю вслед. Растерянно. Зло. Рядом с ним меня всегда качает на каких-то безумных эмоциональных качелях.
В ванной начинает шуметь вода, он принимает душ. Я наливаю себе еще бокал вина. Пью большими глотками. Злюсь сильнее. На него, на себя, на ситуацию в целом.
Из душа Ярослав выходит через минут пять, переодевшись в другую футболку и штаны.
— Я хочу позвонить Ковалевскому, — говорю резко.
И мне хочется, чтобы мой тон звучал безапелляционно, непримиримо. Чтобы он даже не думал со мной спорить.
Он смотрит на меня нечитаемым взглядом.
— Нет, — говорит однозначно и отрывисто.
А потом идет опять куда-то прочь, исчезает из зоны видимости, не обращая на меня никакого внимания.
Я тихо, раздосадованно рычу себе под нос. Яростная злость затапливает меня, переполняет до края.
Ставлю бокал и иду за ним следом. Он в комнате напротив той, где спит Аленка. Я прикрываю дверь в спальню дочери, чтобы ее не разбудить, и захожу к Ярославу.
— Я. Хочу. Позвонить. Ковалевскому, — говорю с угрозой и точкой в конце каждого слова, чтобы понял, что я не шучу. — Я вообще не понимаю, зачем ты нас увез. Если нам что-то действительно угрожало, Матвей смог бы нас защитить.
Секунда, и он оказывается рядом. Его жесткие пальцы сжимаются на моем горле, до боли. Мои глаза удивленно расширяются. Взгляд его темный, колючий. Я его разозлила.
— Ты специально танцуешь на моих нервах? — рычит на меня.
— А мне, знаешь ли, пофиг на твои нервы, — выдаю агрессивно в ответ.
Он несколько секунд смотрит каким-то нечитаемо-сложным взглядом. А потом резко дергает меня на себя, так что я впечатываюсь в его каменное тело с тихим вскриком.
Мы зависаем друг в друге, будто нас затягивает в трясину. Мы тонем. Янтарь его глаз безумный, поглощающий. Огненные всполохи яркие, живые, неуправляемые.
Я дышу. Через раз. Рвано, болезненно.
Я задыхаюсь…
Я чувствую себя живой. На острие. На краю. До боли.
Я исчезаю…
Растворяюсь в его глазах. В нем.
Вдох, один стук запутанного сердца. И он резко впивается в мои губы.
Это абсолютно не нежно. Болезненно.
В нем, кажется, какая-то безумная килотонна злости. На меня, весь мир.
Мне хочется пробраться под его кожу. Узнать, понять.
Его так невыносимо долго не было в моей жизни… так невыносимо долго…
И я хочу ответов. Хочу знать, что он чувствует. И я пытаюсь вытолкнуть его язык из своего рта, отвернуть лицо, разорвать поцелуй. Толкаю руками в плечи, но он, будто бронебойная скала, никак не реагирует на мои действия. Я резко кусаю его, и он наконец отдергивается от меня. И я тут же залепляю ему хлесткую пощечину.
А потом замираю, испугавшись всего происходящего. По крайне мере, удар по его щеке вышел таким сильным и громким…
И нет, я не боюсь, что он даст сдачи или чего-то подобного. Я не верю, что он на такое способен. Но мне кажется, я сейчас еще больше раззадорила безумного, свирепого зверя…
Его взгляд неуловимо меняется. Пугающе темнеет. Глаза угрожающе сужаются.
Он резко дергает меня наверх, поднимает на руки, заставляя ногами обхватить его бедра. Я вскрикиваю от неожиданности. Несколько шагов, и он кидает меня на кровать. А сам вдруг начинает снимать с себя футболку.
Глаза его в темноте как-то дьявольски сверкают. Я нелепо ползу по кровати, пытаясь отдалиться от него. В полнейшей растерянности наблюдаю за Ярославом, до конца не веря в происходящее.
Какое-то сумасшествие. Безумие…
Он ловит меня за щиколотку, дергает ближе к себе. Накрывает своим телом.
— Если тебе так нравится танцевать на моих нервах, то будь готова потанцевать и на члене, — рычит мне в лицо и впивается в губы.
Что, черт возьми, его так разозлило? Вся ситуация подняла уровень адреналина и тестостерона? Упоминание Ковалевского?
Он тяжелый, поэтому мои слабые попытки барахтаться под ним ни к чему не приводят. Он сжимает пальцами мою челюсть, фиксируя лицо, и всасывает мой язык в свой рот. Это как-то больно-сладко. Я не закрываю глаза, как и он. И мы смотрим друг на друга в упор.
Я чувствую его руку на своих бедрах, как он задирает футболку. Вижу, как янтарные глаза сужаются, когда он понимает, что я без нижнего белья. Сменного у меня нет, свое я постирала.
Я не отвечаю на поцелуй, лишь пытаюсь в ответ его то укусить, то вытолкнуть наглый язык.