Сердце бьется безумно, оглушительно, отдаваясь эхом в ушах. Я чувствую его руку у себя между ног, как он поглаживает меня, как размазывает мою влагу…
Пытаюсь дернуться, избежать касания его руки, отодвинуться. И да, несмотря на безумие всего происходящего, мое тело меня нагло предает, желая этой треклятой близости…
Я громко кричу ему в рот, когда он резким толчком заполняет меня. Это неожиданно, больно, сладко, мучительно…
Его движения рваные, агрессивные. Губы теперь мучают мою шею, клеймят. Я уже не пытаюсь его оттолкнуть. Мои пальцы в его волосах, притягивая к себе ближе, удерживая, будто я боюсь, что он вдруг резко все прекратит. Я подмахиваю ему бедрами, стараясь почувствовать его глубже, сильнее…
Он резко переворачивается, и я оказываюсь верхом.
— Давай, принцесса, попрыгай на мне хорошенько, — говорит с издевкой.
Принцессой меня обычно называет Матвей. И я не понимаю, зачем он сейчас об этом вспоминает… Хмурюсь, собираясь возмутиться и потребовать объяснений, но он так резко начинает дергать бедрами, что у меня вышибает воздух из легких. Я опираюсь ладонями на его грудь и стараюсь подстроиться под его ритм. В этой позе все ощущается ярче, острее, сильнее. Его член кажется еще больше, чувство наполненности сильнее…
— Охуенно смотритесь, Карина Александровна, — выдает с улыбкой, смотря на меня снизу вверх.
Дергает меня на себя, так что моя грудь оказывается около его рта. Языком обводит один ореол, всасывает, покусывает до боли. Его движения становятся резче, быстрее. И я уже не могу сдерживаться и тихо постанываю, чувствую, как напряжение скручивает тело, желая гребаного освобождения…
Волна накатывает резко, отдаваясь эхом в каждой частичке тела. И я, кажется, кричу, теряясь в пространстве и времени…
— Как же офигенно сладко ты кончаешь, — хриплый, низкий голос и жесткий, клеймящий поцелуй.
«Я думаю, у любви вообще нет размеров. Есть только — да или нет». Так говорил Сергей Довлатов.
Во мне живет бескрайний океан. У него нет начала и нет конца. Я не знаю, как его осушить. Как заставить его исчезнуть. Это невозможно.
Во мне живет бескрайний океан. Он когда-то родился внутри меня. Без спроса и разрешения. Заполнил все собой до краев, не оставив ни воздуха, ни света.
Во мне живет бескрайний океан… И он — мое безумие и проклятие.
Глава 29. Полетаем?
Мне хорошо. И одновременно тревожно. Не знала, что такие полярные эмоции могут во мне так легко уживаться.
С ним рядом так всегда. Как-то остро. Ярко. Во мне бушуют волны. Целый океан…
Смотрю на Ярослава. Он около окна, курит. Абсолютно обнаженный. Разглядываю его с головы до ног — внимательно, заостряя взгляд на каждой детали, практически ощупывая его тело глазами.
Он красивый. Мне нравится его тело — рельефное, мощное, спортивное. Я останавливаю взгляд на его заднице. Не думала никогда, что это скажу, но, черт возьми, какая красивая, сексуальная мужская задница…
— Ты что, пялишься на мою задницу? — раздается хриплый голос.
Поднимаю взгляд, встречаясь с его глазами. Он стоит вполоборота и улыбается.
Я в кровати полулежу, придерживая на груди одеяло. Пожимаю плечами.
— Что поделать… У тебя офигенная задница, — и слово «офигенная» я интонационно сильно выделяю.
Он вдруг смеется. Закидывает голову и громко смеется. Я завороженно наблюдаю.
Хочу больше его такого — не жесткого, колючего и вечно на меня злого. Я готова сделать комплимент каждому участку его тела, если его это также развеселит.
Он тушит сигарету, идет медленно ко мне. Теперь я пялюсь на его член. Просто это самое удобное положение глаз — не вверх, не вниз, а напрямик…
И член его под моим взглядом твердеет, выпрямляется. Залипательное, между прочим, зрелище…
Ярослав останавливается около кровати. Я продолжаю пялиться на член. Мне нравится, что он так чутко реагирует на мой взгляд, показывает так явно и просто свою на меня реакцию. С его членом все очевидно — никаких двойных смыслов в сказанных фразах, непонятных подтекстов в ситуациях и поступках.
Дорохов касается моего подбородка, поднимает мою голову, встречаясь со мной взглядом.
— Я был чересчур груб, — то ли спрашивает, то ли утверждает.
Я смотрю на него снизу вверх. Так мне тоже нравится. Я чувствую себя сразу какой-то маленькой, а его — важным и моим.
— Ты можешь повторить… — зачем-то говорю я нелепое.
Он на секунду зависает, вглядываясь в меня. Не знаю, правда ли его беспокоит, что он был груб и чересчур напорист. Наверное, я бы на него разозлилась, если бы со мной не случился один из самых ярких оргазмов в моей жизни и практически следом сразу же второй мучительно-сладкий. После двух оргазмов сложно гордо задирать подбородок и изображать из себя ранимую лань.