Я резко дергаюсь из его объятий. Хочу уйти. Сажусь, оглядываясь в поисках одежды. Вдруг стало как-то холодно и зябко. Не телу, нет, душе.
— Хотел вас уберечь, — звучит неожиданно его голос. — Из-за Раевского я под ударом. И не хотел подставлять под удар вас.
Я замираю. Осмысливаю его слова.
Поворачиваюсь, встречаясь с его взглядом. Серьезным, задумчивым, хмурым.
— Я когда-то не рассказывала тебе об Игоре, потому что хотела уберечь.
И правда, это желание друг друга уберечь — какое-то фундаментальное в наших отношениях. Я ведь тоже всегда жила этим мотивом — не втягивать Ярослава в свои проблемы.
Он хмурится сильнее.
— И что дальше, Ярослав?
Мы смотрим друг на друга. Как-то особенно внимательно. Впервые, кажется, позволяя себе так прямо, честно, открыто.
— Мне надо убедиться, что вы в безопасности.
У меня уходит несколько секунд, чтобы понять контекст сказанного. И во мне поднимается волна такой лютой злости.
В его словах нет ванили и обещаний. Секс между — это все еще просто секс. Дальше — никакого общего будущего. Никаких точек соприкосновения. Он лишь позаботиться о том, чтобы мы с Аленой вышли из этой истории целыми и невредимыми. На этом все.
— Знаешь, ты мне для этого не нужен, — резко говорю. — С этим отлично может справиться Ковалевский.
Я слезаю с кровати. Подбираю футболку с пола, надеваю ее. Удивляюсь, как от злости у меня пар не валит из ушей.
— Карин, вернись в кровать.
Серьезно? Вернись в кровать?
— А не пошел бы ты, Дорохов… — говорю, даже не смотря в его сторону.
Но уйти он мне не дает. Как только рука касается дверной ручки, он резко меня разворачивает и вжимает спиной в дверь.
— Знаешь, мне больше нравится, когда ты стонешь на моем члене, — говорит он резко, но как-то без злости.
Янтарные глаза близко. Горячие, обжигающие. Я удивляюсь, как один и тот же человек может одновременно возносить тебя до небес и тут же так больно разбивать вдребезги?
— А мне больше нравится, когда ты не ведешь себя как придурок, — выдаю в ответ.
Уже светает и в комнате становится светлее. Волшебство ночи уходит. Момент единения остается позади. Неприглядная реальность вновь вступает в свои права во всей красе.
Почему все так сложно? Запутанно? Почему, черт возьми…
— Я так ждала тебя, — шепчу неожиданно.
И он вздрагивает, будто я его ударила. Наотмашь.
Это признание из меня вырывается болезненно и бесконтрольно. Я не хочу так. Не хочу на него злиться. Не желаю этой проклятой пропасти между нами…
Я делаю шаг к нему. Вжимаюсь носом в его шею, вдыхаю глубоко и сильно. Хочу им напитаться. Мне хочется весь остаток жизни вот так же пробыть с ним рядом…
Его запах окутывает меня. И мы замираем на долгое мгновение. Мы будто не имеем права на эту близость, и от того она какая-то невыносимо значимая.
— Ты ни в чем невиновата, — звучит неожиданно его хриплый голос. — И ничего мне не должна.
Мне требуется несколько секунд, чтобы осмыслить его слова. Понять, что он имеет в виду.
Я делаю шаг назад, хмурюсь, смотрю на него изучающе.
Он думает, что я его ждала только из-за чувства вины? Что мои эмоции — фикция?
— Может ты еще думаешь, что я трахаюсь с тобой из-за чувства вины? — говорю со злостью.
Он удивленно вскидывает бровь, не ожидавший от меня такой жесткой интонации.
И этот разговор между нами — какой-то тупиковый. Мы вроде, о чем-то говорим, а в итоге только сильнее все запутывается.
Я всегда считала, что, объяснившись, люди могут разрешить любые недопонимания. Это ведь просто — обсудить, понять, уладить, разъяснить. Но чем больше мы с Ярославом говорим друг другу слов, тем сильнее отдаляемся и злимся.
Я хочу распутать этот клубок, но сколько не пытаюсь — ничего не выходит.
И сейчас все повторяется. Мы успеваем вновь лишь все усложнить, ни в чем так и не разобравшись. И наш разговор неожиданно прерывается звуком подъезжающей машины, которую отчетливо слышно в открытое окно этим ранним тихим утром…
И я вижу, как Ярослав тут же напрягается, как ожесточается его лицо.
Про этот дом никто не знает. Мы должны быть здесь в абсолютной безопасности. И в кромешной тишине звук хлопнувшей двери машины звучит как выстрел — оглушительно…
Глава 30. Полина Раевская
— Ай-я-яй, то есть пока я мучаюсь в СИЗО, вы тут сладенько трахаетесь?
Итак, Полина Раевская собственной персоной. Я столько о ней слышала, читала, и вот — впервые вижу ее воочию.
Она красивая. Это первое, что приходит на ум. Лучше, чем на фотографиях. Даже сейчас вот такая — с небрежно заколотыми, светлыми волосами, в джинсах и футболке, она выглядит как дочка богатых родителей.