Все в ней выдает породу. В том, как она себя несет — осанка, взгляд. Даже в том какой у нее внешний вид — волосы блестят, лицо сияет. Она явно часто посещает косметолога и салоны красоты. И, между прочим, она только что из тюрьмы. А выглядит слишком хорошо.
— То есть вместо того, чтобы переживать о моем спасении, ты тут развлекаешься, Дорохов? — капризно заявляет она.
Ярослав без футболки, надел только штаны. Меня это немного раздражает. Он молча курит около окна, позволяя Полине вылить весь яд и не вступая в разговор.
— Зайцева Карина Александровна, так-так, — Полина переключает внимание на меня.
И, конечно, тем, что называет мое полное имя — Раевская явно намекает, что знает обо мне достаточно. Встреча со мной для нее не такая уж неожиданность.
А Ярослав вопросительно вскидывает бровь. Не знал, что я теперь Зайцева? Вернула девичью фамилию после смерти Архипова. И Мишке поменяла фамилию, и Аленку записала на свою. Дочь очень хотелось, чтобы была Дороховой, но я опасалась, что Бестужев тогда о ней узнает. Только Лора по старой привычке и продолжает меня называть Архиповой.
— Яр, а с каких пор тебя тянет на дам под сорок?
Я вздрагиваю.
— Полин, прекрати, — резко рубит Дорохов.
— Нет, я хочу понять. Вместо того, чтобы заниматься моим благополучием, ты носишься с этой…
— Мам, — звучит неожиданно детский голос.
Аленка стоит в дверях, потирая сонно глаза.
Я иду к ней, поднимаю на руки.
— Доброе утро, дорогая, — шепчу, целуя в щеку.
Смотрю на Раевскую.
— Да уж, сходство просто поразительное, — изрекает она.
Переводит взгляд с Ярослава на Аленку и обратно. Я молчу. Я перед ней объясняться не обязана.
— Так, ладно, мне надо выпить, чтобы вывезти весь этот дурдом, — бурчит Раевская и уверенно идет на кухню.
Она хорошо ориентируется в этом доме, и я даже не хочу думать — почему.
Мы с Ярославом остаемся наедине. Я жду несколько минут, что он что-нибудь скажет, но он продолжает молчать и стоять каменным изваянием. Я точно помню, как он сказал мне, что об этом доме не знает никто. Он настолько доверяет Раевской? Они близки?
— Мы пойдем с Аленой собираться, — говорю резко. — А потом я хочу, чтобы ты отвез нас к Ковалевскому.
Но Дорохов не успевает никак прокомментировать мое заявление, в комнату возвращается Полина.
— Ты кстати, Дорохов, мог хотя бы изобразить интерес и спросить, как я все-таки оказалась на свободе… — я не слушаю дальше, просто ухожу из комнаты.
Аленка умывается, пока я принимаю душ. Разглядываю свою тело, на котором следы безумной ночи — покраснения, небольшие синяки, несколько засосов. Внутри как-то горько. Мне с ним было слишком хорошо. И чересчур быстро в очередной раз все иллюзии разбились об асфальт.
Кручу вентиль, включая ледяную воду. Хочу прийти в себя. Мне это жизненно необходимо.
Когда мы с Аленкой уже практически собрались, в комнату входит Дорохов. Смотрит на меня, на дочь.
— Вам нужно остаться здесь, — говорит таким тоном, что сразу понятно — на другой вариант развития события не согласится.
— Почему?
— Так будет безопаснее.
Я начинаю злиться. Никаких нормальных объяснений я не дождусь? Только эти односложные, непонятные фразы?
— Безопаснее нам будет вдали от тебя, — говорю резко.
Мы сцепляемся взглядами. Я пытаюсь найти в его глазах хотя бы толику того огня, что опалял меня еще недавно. Но он вновь закрылся.
— Да, — отвечает спокойно. — И я ведь говорил тебе, чтобы ты держалась от меня подальше. А теперь — вам безопаснее здесь.
Я хмурюсь. Отлично, я еще и виновата в том, что оказалась втянута в непонятную, криминальную историю.
Ярослав вдруг взъерошивает волосы. И этот простой жест хотя бы как-то показывает, что он живой и что-то чувствует.
— Карин, об этом месте никто не знает, — голос его смягчается. — Так будет лучше. А вечером я приеду.
— Ты говорил, что про это место не знает никто, кроме тебя. Но, вот неожиданность, забыл упомянуть Раевскую. Как я могу тебе верить? Может, еще кто-то знает об этом месте?
Его челюсть сжимается, взгляд сужается. Он начинает злиться. Но мне все равно. Перед глазами стоит она — дерзкая, наглая и красивая. Полина Раевская.
— Вы останетесь здесь. И это не обсуждается.
Мне хочется в него что-нибудь кинуть. Ударить его, в конце концов. Он сводит меня с ума своим поведением.
— То есть ты уедешь на целый день, оставив нас тут? Нет, я так не хочу. Отвези нас к Ковалевскому.
Его взгляд становится жестче.
— Нет, не повезу.
— Но почему? — непонимающе спрашиваю.