— А зачем это нужно?
— Раевский скоро должны выпустить из тюрьмы. Раньше, чем это ожидалось. А Шереметьев хочет встать у руля. Сместить с власти Раевского. И варианта два — устроить кровавую войну или надавить на него через дочь.
Сложно. Запутанно. Непонятно. И какое к этому всему имеет отношение Ковалевский? Он хочет, чтобы Шереметьев обрел власть? Потому что с ним проще договариваться? Но о чем нужно договариваться Матвею с криминальным авторитетом?
С другой стороны — если я алиби Дорохова, а Шереметьев, с которым якобы работает Ковалевский, так хочет его разрушить, то почему Матвей вообще позволил мне дать показания в защиту Ярослава? И учитывая, что Ковалевский сам меня допрашивал, разве если бы ему было нужно, он бы не смог подменить сказанное мной?
Я разглядываю Ковалевского. Спокойного, сосредоточенного. И четко понимаю, что он что-то не договаривает. И это «что-то» — большое, жирное и весомое.
Что в итоге хотел Ярослав — действительно защитить меня от Раевского или Шереметьева? Не позволить Ковалевскому повлиять на меня, чтобы я поменяла показания, тем самым лишив его алиби? А может быть, и мне очень хочется верить в эту версию, он просто хотел убрать меня из-под удара, из эпицентра безумно закручивающихся событий… Если эта версия правдива, то Дорохов в первую очередь руководствовался мотивом «сберечь, позаботиться помочь». Мне не хочется верить, что главной причиной того, почему он увез нас с Аленой, являлись его меркантильные планы.
Ковалевский уезжает по делам. Аленка задремала, и я ложусь рядом с ней. Голова гудит, ночью я спала мало, много волновалась. Мне бы тоже не мешало хотя бы несколько часов поспать.
Но уснуть не выходит. Я кручу в голове все, что рассказал Ковалевский. Каждое слово, деталь. Пытаюсь собрать целостную, понятную картину происходящего.
В воровском мире есть две весомые личности — Раевский и Шереметьев. Только один масштабнее и сильнее, а второй хочет отобрать главенство у первого. Раевский в тюрьме уже несколько лет, но все еще не потерял своей власти. Шереметьев понимаете, что отвоевать престол может лишь двумя путями — кровавой войной или надавив на Раевского, пока он в тюрьме и не способен так свободно распоряжаться всеми своими ресурсами.
Непонятно только, что в итоге хочет Шереметьев? Как именно он заберет власть у Раевского? Он явно желает надавить на Раевского через его дочь, Полину. Но какие условия на кону?
И остается еще один вопрос — что же реально произошло во время кражи той короны. Была ли там действительно Раевская, причастна ли она к этому. Или все это шоу? От начала до конца задумка Шереметьева?
Я наконец-то засыпаю в какой-то момент. Хотя скорее проваливаюсь в сон. Тревожный, живой, яркий…
Я вижу злого Дорохова, который смотрит на меня с обвинением.
— Я же просил меня дождаться, черт возьми! — рычит яростно.
— А нечего было бросать меня и укатывать куда-то с этой… Раевской! — нападаю в ответ.
Он гортанно смеется.
— Ты ревнуешь, — говорит довольно.
— Нет!
— Ревнуешь… — он близко, рядом, везде, его дыхание касается кожи, — Переживаешь, что я заставляю ее также сладко кончать на моем члене, как и тебя…
— Замолчи, — кричу, закрываю уши руками.
Не хочу это слышать, представлять, об этом думать.
— Ты злишься из-за того, что я выбрал ее, а не тебя. Злишься, потому она важнее, чем ты!
— Прекрати! — кричу оглушающе и тут же резко просыпаюсь.
Дышу тяжело, громко, с надрывом. Перед глазами размытая темнота. Я зашторила окна, поэтому в комнате сумрак. Проходит минут пять прежде, чем мое дыхание успокаивается, и я прихожу в нормальное состояние.
Смотрю в потолок. И вспоминаю этот момент — как Ярослав уходит прочь с Полиной, садится в машину, уезжает.
Он ведь правда выбрал ее. И мне кажется, я тогда даже не поняла до конца, как глубоко и сильно порезал, искромсал меня этот факт.
«С каких пор тебя тянет на дам под сорок», — навязчиво звучат в голове ядовитые слова Раевской.
Надо признать — его мир теперь совсем другой, чужой. И он тоже — больше не мой «Золотой мальчик». Ничего тут не переиграть и не изменить. Пять лет — это долго. Это много. Целая маленькая жизнь прошла вдалеке друг от друга.
Я для него сейчас, скорее всего, просто разменная монета. Он пытается уберечь нас с дочерью просто, чтобы мы не усложнили ему жизнь. И даже если он все-таки чувствует ко мне, к Аленке хоть что-то светлое и настоящее, я все равно не хочу больше быть частью его текущей реальности.
Пора жить дальше. Без него.