«Любовь — это главное. Не искусственная тень любви, а любовь, преображающая жизнь. Спонтанная, непокорная, как сердечный приступ».
Красивая цитата из фильма «Влюбленный Шекспир»…
Его губы горячие и требовательные. И я поддаюсь. Выгибаюсь, тянусь на встречу…
На потолке луна создает красивую тень, почти идеальный треугольник… И я как-то глупо и бессмысленно зависаю на интересной геометрии теней. Не думаю ни о чем. И одновременно размышляю обо всем на свете. Вот тень немного искажается, и ровная линия перестает быть прямой и идеальной…
Все прекращается также стремительно как началось — в одно мгновение. Я перевожу взгляд на Ковалевского. Он завис надо мной, хмуро всматриваясь в меня.
— Почему ты остановился? — голос выходит какими-то хрипами.
Он тянет руку, касается моего лица. И я вдруг понимаю, что все соленое — губы, щеки, глаза.
Матвей ложится рядом, не соприкасаясь со мной кожей. Теперь мы вместе молча смотрим на потолок.
Я так хотела найти лекарство от этой проклятой недостаточности… Но я не могу.
Смогу ли я хоть когда-то кому-то позволить коснуться себя?
Смогу ли хоть в ком-то раствориться так, как это происходило с ним…
Я так хочу верить, что да. Потому что иначе придется всю жизнь прожить с этой проклятой недостаточностью…
Мир все также крутится, вертится, куда-то спешит. Жизнь продолжается.
Я пододвигаюсь ближе к Ковалевскому, кладу голову на его грудь. Его сердце так безумно и громко бахает, оглушает. Мне хочется сказать что-то, чтобы починить происходящее. Но подходящих слов нет. Их не существует.
В теории все просто. Теория «достаточности» банальна и на первый взгляд легко воплощаема в реальность. А на практике все иначе…
Наверное, ты можешь согласиться на полумеры, только когда не знаешь, чего действительно хочет твое упрямое сердце…
Я так и засыпаю — под громкий стук, грохочущий под самым ухом.
С утра, когда просыпаюсь, Ковалевского уже нет. Я лежу еще какое-то время в кровати, размышляя о всем произошедшем. Зарываюсь носом в подушку, которая хранит его запах.
Мне нравится одеколон Ковалевского. И сам он тоже нравится. Я к нему привыкла, с ним сроднилась. Но почему… почему я не смогла пойти дальше? Вычеркнуть прошлое навсегда?..
Наверное, это к лучшему, что он ушел так рано. Это было бы сложно и неловко — смотреть друг другу в глаза и искать правильные слова.
«У меня сестра живет в Крыму. Поедете туда. У Мишки через неделю начинаются каникулы в школе. Он соскучился. А там — море, солнце».
Слова Ковалевского звучат эхом в голове. И я думаю о том, что это действительно лучшее решение. Какие у нас альтернативы? Сидеть неделями в квартире Матвея, пока вся эта криминальная история не разрешится? Мне с детьми желательно быть далеко отсюда, чтобы не оказаться в эпицентре ненужных разборок.
Я ничем не могу помочь. Ничего не в силах изменить. И разве мне не хватило безумного забега по лесу? Очевидно, что в Москве нам угрожает опасность. Рядом с Ярославом небезопасно.
Но все меняет неожиданный звонок. Ковалевский еще вчера привез мне мобильный и восстановил сим-карту с моим прошлым номером. Я смотрю на незнакомые цифры на экране и почему-то ощущаю, как мое сердце лихорадочно начинает стучать, чувствуя необъяснимую опасность.
— Привет, Карина Зайцева.
И я узнаю этот голос сразу же. Да и никто не называет меня девичьей фамилией, кроме Полины Раевской…
— Класть трубку не советую, — звучит резко. — Тебе важно услышать то, что я хочу сказать.
Я смотрю невидящим взглядом в окно. Это он попросил ее позвонить? Зачем?
— Ты ведь его любишь, да? Можешь не отвечать. Я видела, как ты на него смотришь.
Я прикрываю глаза. Чувствую, как легкие начинают гореть. Невольно задержала дыхание, как только услышала голос Раевской.
— Ты можешь ему помочь. Действительно помочь. Ты ведь хочешь, чтобы он был свободен? Чтобы вы были вместе? Он ведь любит тебя, ты знаешь…
В висках стучит. Сердце так безумно бьется, что вот-вот разорвет грудную клетку.
— У меня есть то, что его спасет. Он сам никогда не попросит. А я могу помочь. Приезжай, Карина Зайцева.
И в трубке воцаряется тишина. Раевская сбросила вызов.
Через секунду телефон пиликает. Я открываю смс с адресом.
Вдох, выдох.
Мой палец зависает на кнопке вызова над контактом Ковалевского. Нужно позвонить. Предупредить, спросить его мнение…
Но я и так знаю, что он скажет. Мне не стоит туда ехать. Ни в коем случае.
Но Ярослав доверяет Раевской… Это ведь что-то значит?
Я прислоняюсь затылком к стене. Как бы мне хотелось, чтобы был какой-то компас, радар. Правильно, неправильно. Правда, ложь.