Как я должна поступить? И почему я вообще задумываюсь о том, что мне делать?
Я ведь не могу поехать на встречу к Раевской? Это безумие…
А если я действительно способна помочь? Как я смогу дальше жить, оставив столько неопределенности в своей жизни? Зная, что могла хотя бы попытаться что-то изменить?..
Вдох, выдох. И я решительно иду собираться.
Я буду до последнего верить в лучшее.
Вопрос ведь не в том, что правильно, а что — нет. А в том — с каким решением ты сможешь дальше жить…
***
P.S. Спойлер! Следующая глава наконец-то будет от Ярослава. Я знаю, вы этого ждали :)) Делаем ставки, что же все-таки в его голове )
Глава 34. Ярослав
Сигарета тлеет с приятным шипением. Курю уже вторую подряд. Делаю затяг сильнее, глубже. В груди, горле появляется режущее, горькое чувство. И я задерживаю дыхание, продлевая это странное, противное ощущение.
Небо сегодня какое-то нереальное. Звезды яркие, заметные. В Москве обычно такого не бывает.
Слышу сзади шорох подъезжающей машины. Делаю еще один глубокий затяг перед тем как обернуться.
Смотрю в лобовое. Ни черта не видно, поэтому я просто жду, пока Раевская выйдет из машины. Объясниться, где она пропадала, не предупредив ни меня, ни охрану.
Дверь со стороны водителя открывается, и Полина появляется в зоне видимости. Как всегда, на губах ироничная, дерзкая усмешка. Я стою на месте, жду, пока подойдет сама ближе. И тут открывается дверь с пассажирской стороны. Я удивленно перевожу взгляд. У меня уходит несколько секунд, чтобы осознать, а потом еще и поверить в том, что я вижу.
Карина.
В груди что-то болезненно сжимается.
Перевожу взгляд на Раевскую. Улыбка на ее губах дерзко-довольная. Ей нравится произведенный эффект. Больше я не жду, пока она подойдет, иду к ним сам.
— А у нас гости, — милым голос пропевает Раевская. — Подумала, ты соскучился.
Я сжимаю челюсть.
— Какого хрена? — выдаю лаконично.
Раевская закидывает голову и смеется. Отсмеявшись, смотрит на меня довольно, как кошка, объевшаяся сметаны.
— Карин, а он всегда таким был? — бросает вопрос в воздух, несмотря на Карину. — Я думала, он в тюрьме растерял манеры, но начинаю подозревать, что это его базовая прошивка, — с усмешкой заканчивает свою пламенную речь.
Я стараюсь не психовать. Раньше времени. Я пока ни черта не понимаю, а Раевская явно задумала поиграть в кошки-мышки, демонстрируя свой стервозный характер.
— Мне кое-что от тебя нужно, Дорохов. И я решила, что с правильным стимулом, ты будешь сговорчивее. — Она вальяжно опирается на капот. — И на всякий случай — она здесь, чтобы ты был открыт к переговорам. А Алена ждет свою маму в другом месте, чтобы ты принял правильное решение.
Я смотрю на Карину. Мне хочется верить, что это блеф, бред. Но по виду Карины понимаю — гребаная правда.
— Говори, — перевожу острый взгляд на Раевскую.
Я ожидал разного.
Что сам Раевский захочет надавить на меня через Карину. Использует ее как гарант того, что я его не кину.
Что Шереметьев тоже включит ее в игру, как рычаг давления на меня.
Что Ковалевский уговорит ее сделать так, как ему выгодно.
Я думал, что просчитал все варианты, но нет.
Полина Раевская. Я не брал ее в расчет, считая просто избалованной девчонкой, не представляющей опасности. А она, оказывается, вела свою игру.
— Ты поедешь к отцу, Дорохов. И скажешь, что Шереметьев меня, хм, предположим, похитил. И единственный шанс вернуть меня живой и здоровой, пойти на условия Шереметьева.
У меня уходит вся выдержка, чтобы сохранить спокойное выражение лица. Но как же я, черт возьми, просчитался. Я так долго искал крота, даже не думая, что это может быть дочь Раевского.
— Давай, Дорохов, на раздумья — одна минута. Сделаешь, как я прошу и катись на все четыре стороны.
Из меня практически вырывается хриплый смех. Катись? Навряд ли. Как только Раевский поймет, что ему солгали, я не жилец. А он наверняка все узнает, вопрос лишь в том, как быстро.
Перевожу взгляд на Карину. Знаю, что не стоит на нее смотреть, это для меня сейчас слишком…
Она выглядит испуганной и невероятно хрупкой, растерянной. Я так хотел, чтобы она не была во все это втянута. Старался ее от всего этого дерьма отгородить…
— Хорошо, — резко даю свое согласие на условия Раевской. — Где Алена?
— Не у Шереметьева, не переживай, — считывает Полина мои опасения. — Сделаешь, как я прошу, и с ними обеими все будет хорошо.
Раевская не станет вредить без крайней необходимости. Она может выглядеть взбалмошной и отчаянной, но на самом деле она не такая, как ее отец. Ей не нравится жестокость и гниль этого мира.