Интересно, что ее связывает с Шереметьевым? Она с ним в одной лодке только потому, что он может быть отличным союзником против ее отца?
Кто бы мог подумать, что меньше всего хочет, чтобы Раевский вышел на свободу, именно его дочь.
— Не боишься, что отец тебя грохнет за такое? — спрашиваю.
Раевская легкомысленно пожимает плечами и улыбается.
— Нет. Слишком меня любит.
И надувает большой пузырь из жвачки. Позерка.
— Что ж, раз мы обо всем договорились, то завтра с утра поедем к отцу, — расслабленно говорит Полина, видимо, довольная тем, как удачно реализуется ее план. — И лучше вам обойтись без выкрутасов.
И не дожидаясь нашей реакции, идет в сторону дома.
Самоуверенная. Чересчур. Но это может быть мне на руку.
Я вновь смотрю на Карину. Что-то в груди невыносимо колет.
— Пойдем, — говорю ровно, стараясь не выдать всех бушующих внутри эмоций.
Иду в дом, а Карина следом, отставая буквально на полшага.
— Дорохов, — раздается звонкий голос.
Я задираю голову. Раевская стоит около перил второго этажа и смотрит на нас сверху вниз.
— Без глупостей. Давай не будем усложнять.
Я никак не реагирую на это предупреждение. Довожу Карину до свободной гостевой комнаты. Дом Раевского большой, просторный, в несколько этажей. Карина заходит, я следом, прикрываю за нами дверь.
Раевская на удивление никак не стала ограничивать наше общение, не дала по поводу этого каких-либо комментариев. Спокойно отреагировала, когда я пошел провожать Карину. Видимо, считает, что Алена — достаточный стимул для нас обоих, чтобы вести себя послушно.
Карина смотрит на меня так пронзительно, и внутри как-то резко все скручивается. Несколько секунд мы играем в гляделки, и я в итоге ощущаю, как внутри все закипает. Не могу себя остановить. Не хочу. Делаю шаг и прижимаю ее к себе. Крепко, сильно. Она стоит напряженная, спина прямая, деревянная.
— Прости, — тихо шепчу куда-то ей в волосы. — Я не хотел, чтобы вас это коснулось.
Секунда, другая, и она расслабляется в моих руках, и я прижимаю ее еще ближе. Вдыхаю полной грудью ее запах. Тонкий, ненавязчивый, легкий, слегка цветочный.
— И что будет дальше? — уточняет, заглядывая мне в глаза.
— Я сделаю так, как хочет Раевская. С Аленкой, и с тобой все будет хорошо.
Она смотрит на меня своими невероятными глазами. И от того, что она такая — растерянная, испуганная, внутри как-то тяжело. Хочется закрыть глаза, не смотреть на нее. От ее взгляда появляется явное ощущение, что я принес в ее жизнь кучу дерьма. Но я ведь и правда виноват, чего уж…
— А с тобой? — неожиданно спрашивает.
Я удивленно моргаю. Она волнуется за меня? Даже сейчас? Когда должна презирать и ненавидеть?
— Это не имеет значение.
Хмурится.
— Зачем ты так? — тихий, расстроенный голос.
Она слишком настоящая. В ней будто ни грамма притворства. И от этого я только убеждаюсь в том, что мы с ней стали абсолютно разными, друг другу неподходящими персонажами.
— Ты разве не должна на меня злиться? — отвечаю вопросом на вопрос.
Она задумчиво смотрит.
— Я злюсь, — говорит наконец. — Но скорее из-за того, что ты мне сам все не рассказал.
Я молчу.
Почему она злится именно на это? А не на то, что она и Алена втянуты в криминальную историю?
И я не знаю, что ей сказать. Мне казалось и до сих пор кажется, что так правильно — не объясняться. Что-то из серии — меньше знаешь, крепче спишь.
Карина не должна была вновь становится частью моей жизни. Всего этого просто не должно было произойти.
— Как вы встретились с Раевской?
— Она позвонила и сказала, что тебе нужна моя помощь, но сам ты никогда об это не попросишь…
Криво усмехаюсь. Раевская не дура, и все поняла, когда приехала в тот дом и увидела Карину с Аленой. Я боялся, что Карину как рычаг влияния используют Раевский, Шереметьев или Ковалевский, а в итоге сам ее подставил, когда допустил их встречу с Полиной.
— Знаешь, а она на тебя похожа, — сказала Полина тогда, в машине, когда мы уезжали прочь от дома.
— Кто? — попытался я изобразить непонимание.
— Девочка, — с усмешкой пояснила Раевская, легко разгадав мой трюк.
— Не говори глупостей, — сухо сказал в ответ.
Я не принимал Раевскую всерьез. И не мог даже предположить, что опасность может исходить от нее.
— Яр… — вырывает меня из воспоминаний тихий голос Карины. — Ты не допустишь, чтобы что-то случилось с Аленкой? Тебе ведь не может быть на нас абсолютно все равно, правда?
Ее голос сейчас такой ранимый, надломленный. Мне хочется сказать ей, что я сделаю ради нее и Аленки все.