— Если ты не хочешь уходить, уйду я. Я с тобой здесь не останусь.
Она успевает открыть дверь, когда я оказываюсь рядом. Захлопываю дверь перед ее носом и замираю, тяжело дыша. Карина разворачивается ко мне лицом. Глаза сверкают яростью.
— Я тебя ненавижу, — говорит остро.
Я дергаюсь, кладу руку на ее шею и вжимаю ее в дверь. Она меня не боится, смотрит с вызовом.
— Тебе лучше успокоиться, — рычу на нее.
— Черта с два, — и толкает меня в плечо ладонью.
Она по сравнению со мной маленькая и худая, поэтому ей не удается сдвинуть меня с места. Я позволяю ей колотить мою грудь и плечи руками, чувствуя какое-то странное облегчение от той слабой боли, которой она меня награждает своими злыми движениями.
— Пять гребаных лет! — повышает голос, продолжая толкать меня. — Ты не прочитал ни одно мое письмо, а знаешь, сколько я их написала!?
— Сто сорок пять, — называю автоматически, не задумываясь, точное число.
Она удивленно моргает замирая.
— Почему ты не прочитал ни одного?
— Потому что хотел, чтобы ты меня забыла, — говорю просто и прямо.
Мне дали восемь лет тюрьмы. Хотел ли, чтобы она ждала? Нет. Я хотел, чтобы она жила дальше. Отпустила, забыла, вычеркнула.
— Или сам хотел меня забыть?
— И это тоже, — соглашаюсь.
Я не альтруист. И как бы я не хотел счастья Карине, я желал, чтобы мне самому стало хоть немного легче. Я вообще-то был и остаюсь самовлюбленным придурком. И да, я мечтал ее забыть. Не помнить, не вспоминать. Потому что в тот момент, когда я понял, что приговора не избежать, я больше не надеялась ни на какое светлое будущее.
— Знаешь, у тебя ни черта не вышло, — говорит резко, вскидывая подбородок. — Я все равно тебя не забыла, как видишь.
— Знаю, — отвечаю с кривой усмешкой. — Я тоже.
И мои губы на ее губах. До одури кайфово, до боли невыносимо.
Я ловлю ее тихий вскрик, сжимаю крепко-крепко.
Мы — разные. Слишком, абсолютно. И все вокруг — против нас. И я не должен допускать этой губительной двусмысленности между нами. Но, черт возьми, как же невыносимо хочется хотя бы на секунду позволить себе забыться…
Глава 36. Считанные часы
Жизнь — сложная штука.
Я не хочу его близости и хочу одновременно. Я не хочу его любить и в то же время абсолютно ничего с этим не могу поделать.
До него в моей жизни никогда не было так — сложно, многогранно. Было нормально. Сейчас эту нормальность я бы назвала иначе — пресно. Ровно, спокойно, никак.
Я была счастлива. Как счастлив человек, который не знает, что может быть иначе. Не понимает, как это — по-другому.
И да, описывая свою жизнь до него, я бы навряд ли назвала тысячу ярких эпитетов. Я даже не знала, не понимала, что может быть так — запредельно сильно и остро. Но до того, как я испытала столько ярких эмоций с ним, я никогда не знала и такой величины и глубины боли…
И я его ненавижу за то, что он показал — как это по-другому. За то, что заставил все это чувствовать…
И одновременно я безоговорочно люблю его, потому что он стал моим миром.
Зачем он позволил меня все это испытывать, если в итоге мы, как вдребезги разбитые осколки, разлетелись кто куда?
Я ведь никогда бы не узнала, как плохо может быть без него, если бы его просто не встретила…
— О чем ты думаешь? — его тихий шепот рядом.
Я лежу у него на плече, носом уткнувшись в шею. После того, как он поцеловал меня, атмосфера изменилась. Пропала колкая враждебность. Мы будто ненадолго перестали быть по разные стороны баррикад.
Между нами спешно родилось что-то другое, новое. Сложно это описать, объяснить, дать этому определение.
Мне хорошо. Мне плохо. Я чувствую все сразу и так ярко, будто эмоции кто-то выкрутил на максимум.
— Хочу тебя ненавидеть, — шепчу тихо.
Его грудная клетка дергается от резкого вдоха.
Я правда хочу. Но это чувство во мне будто атрофировалось. Он словно вколол в мою кровь какой-то яд, и эта сыворотка заблокировала во мне возможность его ненавидеть…
— Я тоже, — звучит его хриплый голос.
— Хочешь ненавидеть меня? Или чтобы я ненавидела тебя?
Он не отвечает. Но, наверное, ответ мне и не нужен. Его слова ничего не изменят и ни черта не объяснят.
Мне кажется, мы прощаемся. И в этот раз это ощущается как-то по-другому. Как будто навсегда, наверняка.
Я молча выбираюсь из его объятий, встаю. Смотрю на него. Он красивый. Когда я не пытаюсь заставить себя не обращать на него внимания, избегать лишнего взгляда — я наслаждаюсь, восхищаюсь.
Медленно снимаю с себя кофту, лифчик, штаны, трусы. Остаюсь перед ним абсолютно обнаженной.
— Карин… — и он не договаривает, потому что ловит мой взгляд.