Мы не виделись долгие пять лет. Потому что он так захотел, а я в общем-то ничего с этим поделать и не могла. Но я решила, что так, может, и правильно. Чтобы душу не травить, не мотать.
Он никак не комментируют мое откровение. Я прикрываю глаза, собираясь с силами. Это больно — мне хочется на мое такое эмоциональное обнажение получить хоть какую-то реакцию.
— Ярослав, это твоя дочь…. Алена… — голос подводит, срывается, но он все слышит.
Слова эти я из себя буквально выталкиваю. И делаю это резко, сразу, чтобы ничего мне больше не помешало вывалить на него всю правду.
Чем дольше ты молчишь о чем-то, тем сложнее потом сказать честно и открыто. И конечно, я хочу, чтобы он знал. Я ради этого здесь нахожусь. Но это не отменяет того факта, что все равно адски тяжело быть перед ним настолько откровенной. Особенно когда он такой колючий и чужой.
И вот она, эта правда, между нами… Повисла, воткнулась острыми иглами, прогремела…
И мы смотрим друг на друга — растерянные, раненые. Я практически бросила между нами оглушающую гранату. И от ее взрыва такая адская отдача…
Глава 5. Больше ничего не имеет значения
Я так много передумала разных сценариев того, как Ярослав отреагирует на известие о дочери. И сейчас, затаив дыхание, наблюдаю, всматриваюсь, пытаясь считать его эмоции.
Я предполагала, что сначала он будет удивлен, но потом обязательно обрадуется. Аленка… она такая… Я знаю, что свои дети всегда особенные и прекрасные, но Алена действительно взяла самое лучшее от нас двоих. От меня тонкие, аккуратные черты лица, темные, красивые волосы, от Ярослава улыбку, упрямство, энергию…
— Мам, я хотю толт! — звучит требовательный голос Алены, разрывая густую тишину между нами.
И она так старательно пытается выговорить каждое слово, но все равно часть букв пока ей даются не очень.
— Хорошо, — послушно киваю, не до конца даже понимая смысла слов.
— И молозеное!
— Ладно…
Ярослав вдруг улыбается. Кажется, впервые с момента нашей встречи. И у меня глупо замирает сердце.
— А ты вьешь из мамы веревки, да, малышка?
Аленка замолкает, разглядывая внезапно обратившегося к ней дядю.
А потом Ярослав идет и покупает Алене и небольшой кусочек торта, и мороженое. Я обычно не позволяю ей есть подобное, еще и в таком количестве, но сейчас не в силах противоречить.
Пять лет… это бесконечно долго. Целая маленькая жизнь.
Беременность моя протекала сложно первые несколько месяцев, была даже угроза выкидыша. Я сильно нервничала из-за приговора Ярославу, из-за сына, которого в итоге помог найти Бестужев. В общем, поводов для волнения была много. А потом, когда приговор все-таки стал известен, я не хотела до последнего верить, что все это по-настоящему.
Когда Аленка родилась, жизнь вновь заиграла чуть более яркими красками. Она буквально вытащила меня из апатии и какого-то депрессивного состояния.
— Я писала тебе… И о ней писала…
А он не прочитал ни одного письма. Долгое время мне их просто возвращали, когда я приносила в очередной раз новое, а в какой-то момент и вовсе перестали принимать.
Потом я пробовала достучаться до Дорохова через его адвоката. Но и тот не захотел со мной разговаривать.
Бестужеву я даже боялась показываться на глаза, потому что дьявольски не хотела, чтобы он узнал о ребенке. Слишком уж у отца Ярослава много власти и влияния, кто знает, как бы он себя повел.
Пару лет назад я перестала отправлять ему письма. Смирилась, что в этом больше нет смысла. Да и до этого я уже давно не ждала, не верила, что он внезапно, без причины вдруг передумает. Просто мне было проще продолжать писать, выливая на страницы все свои переживания.
А потом… не знаю… Наверное, мне все-таки стало легче. И я приняла реальность, в которой наши дороги больше никогда могут не сойтись.
Я решила жить дальше — без бесконечного ожидания дня, когда мы воссоединимся. Когда поговорим, все проясним, а потом — сказочный хеппи-энд, где мы вместе… Как в сентиментальных книгах или фильмах.
Нет, ничего уже не будет как прежде или вообще как-то так, как мне бы, возможно, хотелось. Судьба-шутница нас разделила, разлучила. И этот факт теперь может изменить только что-то невероятное. А в это самое «невероятное» как-то не верилось, а значит, пора признать, что история написана и в ней не будет новых глав, не будет продолжения…
Но вот что важно — мы можем больше не быть вместе, можем ненавидеть друг друга, но Алена… Она не при чем. Поэтому сегодня, сейчас я здесь. Поэтому так упорно и упрямо хотела рассказать ему все.
Ярослав смотрит на меня. И взгляд совсем другой. Теперь он не пытается смотреть сквозь, по касательной, не старается меня этим взглядом ранить или обдать холодом…