Я отпустила. И это отпускание не про вычеркивание навсегда. Оно иное. Оно целительное.
Я — есть. В отрыве от него. От чувств к нему.
И жизнь живется дальше при любых обстоятельствах. Даже, когда мы теряем того, кто, казалось бы, был для нас как минимум половиной мира.
— Знаешь, — звучит хриплый голос Ярослава, вырывая меня из мыслей, — каждый день… каждый чертов день… я безумно по тебе скучал…
И я смотрю в его глаза. Янтарь всегда темнеет от сильных эмоций.
Какая-то безумная, оглушительная эмоция нарастает внутри. Набирает обороты, раскручивается.
Мне хорошо, мне пьяно. Сердце бьется спешно, отчаянно. Оно всегда верило. Как будто знало наверняка, что там, впереди, его ждет самый красивый рассвет…
Эпилог
Жизнь — это море. Буйное, неуправляемое. А иногда наоборот — спокойное.
Я не знаю, как надо. Может ли вообще у чувств быть это пресловутое «правильно»? Разве твоя жизнь не должно быть «правильной» лишь для тебя самого в первую очередь?
И для меня лучше всего так — с ним. Рядом.
Потому что глупое сердце поет. Так звонко, ярко, со смехом.
Наверное, это счастье. Оно, как и жизнь, бывает разное. С ним просто как-то по-особенному. Все на своих местах.
Мы с ним два полярных полюса. Теперь.
Наверное, в какой-то момент мы были одноименными полюсами и бесконечно отталкивались друг от друга.
А потом что-то в нас поменялось. Сила сопротивления угасла. И мы стали вновь точкой притяжения друг для друга.
«Так здорово
Что жизнь меняет своё направление
Мы держимся с тобой крепко за руки
И вместе создаём одно движение»…
Я тяну руку и делаю звук громче в магнитоле. Красивая песня…
И последняя цитата о любви, которая отражает мои мысли точнее всего, пожалуй, звучала бы так:
«Любовь — это значит бороться за любимого человека».
Иногда у твоего сердца есть причины, чтобы продолжать верить. Это необъяснимо, сильно, неминуемо.
Возможно, не всегда нужно бороться. Не за всех. Но он — всегда был чем-то слишком важным для моего сердца.
Дверь машины с моей стороны неожиданно открывается, и я поворачиваю голову. Солнце светит ярко, и Ярослав жмурится. Улыбается, смотря на меня.
— И почему ты тут прячешься?
— Не прячусь, — отвечаю с улыбкой.
Он вскидывает вопросительно бровь.
Я вылезаю из машины, закрываю водительскую дверцу, прижимаюсь к ней. Ярослав делает шаг, упирается ладонями, нависает надо мной.
Его лицо близко, и я вижу морщинки в уголках глаз от того, что он щурится. Взлохмаченные, выгоревшие светлые волосы. Он все такой же невыносимо красивый.
Приближает лицо и выдыхает мне в губы:
— Я, между прочим, соскучился.
Улыбка невольно расцветает на моем лице. Мне нравится, когда он такой — нежный и романтичный.
Из приоткрытого окна машины доносятся слова песни.
«Тебя ждала я сотни бесконечных дней
И все они были так мрачны, что не найти темней
Тебя ждала и знала, ты на полпути
И что ты однажды точно сможешь наконец меня найти».
Это был долгий путь друг к другу. Бесконечно долгий.
И все получилось тогда, когда мы оба сделали шаг навстречу. Когда каждый из нас захотел бороться.
Ярослав наклоняется еще ближе, касается носом моего.
— Готова?
А в глазах его смешинки. Его веселит мой страх перед ЗАГСом. Просто, наверное, я до сих пор не могу поверить, что это правда происходит с нами.
Его губы на моих губах.
— Не думал я, Карина Александровна, что вы такая трусишка, — тихо, игриво шепчет в губы.
Улыбка невольно появляется на моих губах.
— Просто мы такие разные… — а это уже я немного издеваюсь.
— Серьезно? — он тут же хмурится и серьезнеет.
И мне бы удержать важное выражение лица, но широкая улыбка против воли растягивает губы.
Ярослав расслабляется. Трется носом об мой.
— Я хочу быть рядом каждый день. Просыпаться. Засыпать. Ругаться. Мириться. Жить тобой, понимаешь?
Я киваю. Понимаю слишком хорошо. Целую его.
И нет, я не боюсь. Это лучшее, что могла произойти с нами. Просто спонтанно. Мы не обсуждали, не планировали. И вот, мы уже около ЗАГСа и идем не просто подавать заявление, а расписываться.
И сейчас так безоблачно. Даже не верится, что позади длинное, безумное прошлое.
Раевский, который все также в бегах. Ковалевский, с которым мы теперь практически не общаемся. Он взял длительный отпуск и уехал, кажется, в Тайгу. Про Шереметьева и Раевскую я ничего не знаю. Да и неинтересно мне что-либо знать. Я хочу жить свою жизнь. Рядом с Ярославом. Без оглядки на прошлое.