Но все же я ждала от скандального Дорохова намного больше проблем. Потихоньку начинала успокаиваться и перестала подозрительно его разглядывать в ожидании худшего. Может быть, его подвиги преувеличены и раздуты прессой? Да, он с характером, молодой, взрывной, резкий, но вроде бы все не так уж плохо, как казалось на первый взгляд. С ним, кажется, вполне можно существовать, и он в состоянии соблюдать приличия и вести себя адекватно.
— Наговаривали на твоего Дорохова. Парень — божий одуванчик. Вон даже на тренировку приходит раньше всех, ни свет ни заря, — с усмешкой подтруниваю, заходя в обед к Лене в кабинет.
Он все еще хмур и выглядит уставшим, недостаток утреннего досыпания дался ему крайне тяжело.
— Садись.
Я напрягаюсь, так как интонация Гаврилина не обещает ничего хорошего. Он внимательно смотрит на меня, откидывается в кресле.
Какое-то время Леня молчит, тем самым еще больше нагнетая обстановку в преддверии явно шокирующей новости.
— Мне тут птичка нашептала, что наш Дорохов участвует в подпольных боях без правил.
Я давлюсь воздухом, изумленно смотря на Гаврилина. Сглазила я, что ли?
— Шутишь?
— Если бы, — устало вздыхает в ответ, проводя рукой по лицу. — Если это правда и об этом узнает пресса, скандал будет грандиозный.
— А это точно? — осторожно спрашиваю, надеясь на лучшее.
— Вот ты и проверишь. Бери с собой охранника и иди вечером на бой.
Что-что? Я? На бой?
— Ты шутишь? — растерянно смотрю на серьезного Гаврилина.
Он собирается отправить меня в место, где проходят бои без правил? Меня?
— Гаврилин, это несмешно, — хмурясь, сверлю его напряженным взглядом.
— Карин, а кого послать? У меня встреча с Лордковским, не перенести. Каримого? Ты знаешь, что он с ним сделает, если об этом узнает. Ещё откажется его тренировать принципиально, с него станется. Заместитель мой в отпуске. И все, Карин, доверенные люди закончились. А дело-то тонкое…
Вздыхаю, невольно соглашаясь с аргументами.
Лордсковский — один из наших дражайших акционеров и к тому же любитель устроить панику на ровном месте и раздуть из мухи слона. Считает, что все вокруг ему что-то должны и обязаны. Перенести встречу с ним можно лишь по одной причине — если кто-то умер. И этот кто-то — ты.
Каримов — тренер Ястребов и одновременно ужасно вредный и принципиальный мужик. Тренер он от бога, но в каких-то вещах абсолютно непреклонен. Был прецедент, когда один из игроков был пойман обкуренным. Так Каримов принципиально отказался его тренировать, хотя парень божился, что это все было в первый и последний раз. В итоге пришлось с парнем прощаться, потому что с самим Каримовым Гаврилин был не готов расставаться.
— Гаврилин, мой муж… — делаю еще одну попытку.
— Ни о чем не узнает, — резко обрывает меня Леня.
Я устало смотрю на Гаврилина, понимая, что сил спорить больше нет. Он улыбается, почуяв, что я готова сдаться. Хитрец и интриган. Слишком хорошо меня знает и отлично научился вить веревки.
Я абсолютно не хочу ни на какие бои без правил. И вообще не могу понять — зачем это нужно Дорохову? Но в итоге со вздохом сдаюсь, предупреждая Леню, что он сам будет объясняться с моим мужем, если что-то пойдет не так.
И все-таки я сглазила… Как я там сказала? Что Дорохов практически Божий одуванчик? Ведь было тихо и спокойно аж целый месяц. Но одуванчик явно бы не участвовал в запрещенном, жестоком, кровавом, подпольном кошмаре…
Глава 7. Дикий
Вечером меня явно преследует удача, потому что Игоря нет дома, а значит, мне нет необходимости выкручиваться и придумывать, куда это я собралась на ночь глядя. Врать я не особо люблю и не хочу.
Я ужинаю вместе с Мишкой, а потом все-таки собираюсь с духом и выхожу из квартиры. Игорь так и не пришел, и я надеюсь, что вернусь домой до того, как он вернется.
Внизу меня дожидается Семен — охранник, которого я решила взять с собой по настоянию Гаврилина.
— Добрый вечер, Карина Александровна, — спокойно говорит мужчина, как только я сажусь на пассажирское кресло.
Я киваю и слишком резко дергаю ремень безопасности. Он не поддается, и я раздраженно чертыхаюсь. Волнуюсь. Бои без правил — это что-то от меня такое далекое и непонятное. Представляю мрачный, темный подвал, разбитые в кровь мужские лица, мат, ругань, пот и вонь. Бррр…
— Ехать двадцать минут, — оповещает Семен. И я откидываюсь на спинку сиденья, пытаясь привести беспокойные мысли в порядок.