Когда ночь начала подбираться к моему убежищу, я развел костер на берегу, съел рыбу и укутался в спальный мешок, готовясь ко сну. В тишине озера мягкая поступь зверя показалась мне раскатом грома. Я открыл глаза и увидел, как из леса ко мне приближаются два небольших желтых огонька.
Мне не впервой столкнуться с волком. Я много раз ночевал в лесу, поэтому оставался спокоен. Мой дед учил, что волк не пойдет к костру. Зверь знает огонь и боится его. Но я все равно медленно выбрался из спального мешка и на всякий случай поднял с земли маленький топорик, которым разделывал рыбу. Я сел на корточки у костра, вглядываясь в темные ряды деревьев в поисках желтых огоньков, с надеждой в сердце, что не увижу их больше.
Прошло не меньше десяти минут, прежде чем волк вышел из леса, явив мне себя. Никогда мне еще не доводилось видеть зверя страшнее этого. Высокий, под метр ростом, с огромными, тяжелыми лапищами и мягкой поступью волк медленно приближался ко мне. Было в его окрасе что-то странное и необычное: темная, длинная шерсть напоминала собачью, а не волчью. Морда была квадратной формы. Издалека его можно было принять за крупного пса, что не делало его менее устрашающим.
Языки пламени отражались в желтых глазах, отсвечивая белым, матовым сиянием, от которого кожа покрывалась тысячами холодных мурашек. Из открытой пасти показались клыки: острые, волчьи. Люди говорили о существах, вроде него, но я думал все это сказки. В народе их прозвали волкодавами за размер и происхождение.
От радиации люди бежали без оглядки, бросая на произвол не только вещи, но и животных. Собаки, оставшиеся без хозяев, бежали в лес. А там выживали только сильнейшие, которые могли стать частью волчьей стаи. Так и появились первые волкодавы: плод смешения волков и псов - растущие в нашей местности не хуже, чем рыба и деревья. Даже для поверий и россказней этот волкодав был слишком крупный. Чем ближе он подходил ко мне, тем сильнее сжималась во мне смелость, уступая место нарастающему страху.
Я поднялся на ноги и подошел ближе к огню. Мы с ним стояли на равном расстоянии от костра: метрах в десяти. Он не сводил с меня желтых глаз, а я сжимал в руке топор, всем видом показывая, что не причиню ему зла, но и бояться его не стану. Дед говорил: «Нельзя показывать свой страх. Зверь его учует и решит, что напал на легкую добычу. Держись как равный ему, но без вызова, тогда он стороной пройдет».
Волкодав подошел совсем близко к костру. Собачья кровь перебивала страх волчьих инстинктов перед огнем. Я бросил быстрый взгляд на мотоцикл в ста метрах от меня. Как бы я ни постарался, у меня не хватило бы сноровки добежать до него, завести мотор и уехать. Попытка побега могла разозлить моего гостя и спровоцировать его.
Тем не менее я не мог больше сидеть неподвижно. Я гадал, какая ночка ждет меня у костра один на один с волкодавом. Что он сделает? Уйдет? Или почует опасность и загрызет меня? Что если в лесу, за деревьями, далеко от моего взора скрывается его стая? Ноги отяжелели, налились кровью. По коже побежали мурашки от мысли, что рядом со мной, скрываясь под покровом ночи, может идти целая стая таких же огромных диких зверей. От него одного у меня еще был шанс отбиться, но против стаи мне не выстоять.
Вода зашумела от прикосновения ветра, и меня осенило. Я вспомнил о лодке у берега, и сердце отозвалось радостным ритмом. Я поверил, что у меня еще есть надежда. Добраться бы только до воды. Мне нужно было сделать шагов пять, не больше, чтобы запрыгнуть в лодку. Я молился, чтобы она оказалась целой и не пошла ко дну под весом моего тела.
Я очень медленно встал. Зверь слегка прищурил хищные глаза. Я перенес одну ногу в сторону лодки, и он зарычал. Я остановился, выставляя вперед топор. Страх почти парализовал меня, но я мысленно напомнил себе, что на суше остаюсь беззащитным, а в воде у меня появляется шанс. Я сделал три быстрых шага. Волкодав встал в боевую позицию, скаля зубы, не прекращая злобного, агрессивного рыка. Я собрал все силы и быстро прыгнул в лодку, разрубая одной рукой веревку.
Волкодав прыгнул ко мне, и его челюсти со щелчком сошлись, ухватив воздух над моим рукавом. Я успел отчалить от берега. Лодка раскачивалась от моего прыжка так, что я боялся перевернуться и оказаться в холодной воде. Я ухватился за ее края, напрягая все тело, чтобы остановить кач, и наконец мне это удалось.