Зверь уже не рычал. Он стоял у берега, задумчиво разглядывая меня, опустил нос в воду, будто пробовал ее на нюх, сделал один неуверенный шаг и вернулся к костру.
Я почувствовал себя победителем. Я тогда этого не осознавал, а теперь вспоминаю, что улыбался. Щеки раскраснелись, как после долгого бега, а при дыхании изо рта вылетали клубы пара. Я сидел и представлял, как скоро волкодаву надоест костер, он вернется в лес, а я догребу до берега, сяду на мотоцикл и помчусь на всех парах прочь, а дома буду рассказывать эту историю всем, кто захочет меня слушать.
Волкодав лег у костра, но продолжил следить за мной желтым глазом. Я решил, что могу поспать в лодке, пока он не уйдет, улегся как смог, спрятал руки под одежду и нос в воротник куртки и быстро уснул.
Дед говорил, что на холоде спать нельзя - можно не проснуться. Но в тот момент я не вспомнил его слов. После пережитого ужаса мое тело тянулось к спасительному отдыху. Оно требовало передышки, и я сам не заметил, как быстро уснул.
Я спал так крепко, что казалось ничто не сможет меня разбудить. Я помню, что видел сон: я был дома и ел горячие пирожки, а бабушка все подливала мне парного молока в кружку. Мне было тепло, сыто и хорошо.
А потом я проснулся от жуткого воя. Я резко открыл глаза, вспоминая где нахожусь, и попытался встать, но тело от холода не гнулось и болело. Мышцы будто окаменели, руки не сгибались, а ноги не разгибались. Я приподнялся совсем немного, чтобы увидеть, что происходит на берегу, и с ужасом обнаружил, что лодку отнесло к центру озера, далеко от берега. Мой костер почти потух, но возле него все еще можно было рассмотреть очертания волкодава. Он будто не слышал зова собратьев, разносившегося с разных концов леса, будто замысловатая песня.
Я осмотрелся в лодке. В ней был только мой небольшой топорик, но вряд ли я смог бы догрести им до берега. Я посмотрел на свои руки и негнущиеся пальцы и решил хоть немного продвинуться с помощью топора или хотя бы попытаться сделать это. Я опустил топорик в воду и загреб им воду. Лодка не сдвинулась. Я повторил попытку, но результат остался прежним. Я отругал себя за эту глупую мысль, набрал в легкие побольше воздуха и опустил и так замерзшие руки в ледяную воду.
Я быстро плыл, совершая мощные гребки. От движения мое тело начало согреваться. Все, кроме рук. Кончики пальцев я перестал чувствовать почти сразу. Я работал на пределе возможностей. У меня хватило сил подплыть к самому берегу, где мирно спал в тепле углей волкодав. Во сне он еще больше напоминал собаку.
Я сжал топорик в руке и спрыгнул на мягкий песчаный берег. Волкодав похоже не учуял меня. Он продолжил спать. Я посмотрел на мотоцикл вдалеке, на спящего волка и топорик в моей руке. Пронеслась шальная мысль, что если я убью его во сне, то смогу быстро уехать, не дожидаясь его товарищей, воющих в лесу. Это был мой шанс.
И я не стал им пользоваться. Рука не поднялась. Я осторожно, как можно тише, пошел к своему мотоциклу. Я уже закинул на него одну ногу и приготовился завести мотор, когда прозвучал новый вой совсем рядом со мной.
По коже побежали мурашки. Вой отозвался десятки раз. Он надвигался в мою сторону. Я обомлел и обернулся на волкодава у костра. Он не спал. Сидел и смотрел на меня своими желтыми глазами так, будто никогда и не упускал меня из виду. Я хотел уже слезть с мотоцикла и принять бой, ругая себя за мягкотелость, как вдруг волкодав пронзительно завыл, громче и выше, чем другие и побежал прочь.
Я замер на месте в растерянности, прислушиваясь к каждому звуку. Я слышал его мощный вой, удаляющийся от меня все глубже в лес, а за ним все тише становились и другие волчьи голоса, следующие за своим вожаком.
Я расслабился и снова почувствовал холод. Дрожащими пальцами запустил свой Иж и быстро поехал по следам своих же колес домой. Деревья нависали над дорогой, тянули ветви друг к другу в вечной попытке схлопнуться над моей головой и поглотить меня вместе с дорогой, разрушить асфальт и любые человеческие следы, чтобы показать превосходство природы. От страха я гнал всю дорогу до дома без остановок, не оглядываясь.
Дед мой сказал, что я встретил настоящего волкодава. Такого, который по-волчьи живет, а к человеку все равно тянется. Верный пес в волчьем обличии. Дед сказал, что волкодав сразу меня на своей земле учуял и ждал, что я нападу, и если бы я с топором на него полез, то он бы меня там на месте и загрыз бы. А так, я его не тронул, и он меня пощадил.